После заключения перемирия и одержания союзниками решающей победы в Первой мировой войне Османское государство было разрушено и раздроблено на мелкие государства. Союзники захватили все арабские земли — Египет, Сирию, Палестину, Трансиорданию и Ирак, — отняв их у государства, так что в руках османов остались только Турция, и та была оккупирована союзниками. Британские военные корабли заняли Босфор, британская армия оккупировала части столицы, Стамбула, все крепости Дарданелл и большинство стратегических пунктов по всей Турции.

In the wake of the First World War, after a truce had been declared and once allies had secured their sweeping victory, the ‘Uthmani State was destroyed and fragmented into small statelets. The allies seized all the Arab lands, Egypt, Syria, Palestine, TransJordan and Iraq, stripping them from the State so that all that remained in the hands of the ‘Uthmanis was Turkey, and even she had been invaded by the allies. British warships seized the Bosporus and the British army occupied parts of the capital, Istanbul, all the Dardanelle fortresses, and most of the strategic points throughout the whole of Turkey.

Тем временем французы также заняли части Стамбула, и их сенегальские солдаты заполнили его улицы. Итальянская армия заняла Бира и железные дороги, а союзные силы взяли на себя управление полицией, национальной гвардией и портами. Они лишили все крепости их вооружения и демобилизовали часть турецкой армии. Партия «Союз и прогресс» была распущена, а Джамаль-паша и Анвар-паша бежали из страны. Остальные её члены ушли в подполье. Затем было сформировано марионеточное правительство во главе с Тауфик-пашой для исполнения приказов оккупационных сил.

The French meanwhile had also occupied parts of Istanbul and their Senegalese soldiers filled its streets. The Italian army occupied Bira and the railways, and the allied forces took over the running of the police, the national guard and the ports. They stripped all the fortresses of their weaponry and discharged part of the Turkish army. The “Union and Progress Party” was dissolved and both Jamal Pasha and Anwar Pasha fled the country. The rest of its members went underground. A puppet government was then formed, headed by Tawfeeq Pasha, to execute the orders of the occupying forces.

Халиф в то время, Вахид ад-Дин, понял, что должен взглянуть в лицо реальности и мудро спасти положение. Он распустил парламент и назначил премьер-министром одного из своих самых верных друзей, Фарид-пашу, который поддержал его политику снисходительности по отношению к союзникам, чтобы те не уничтожили страну, которая особенно уязвима теперь, когда война закончилась. Он осуществил свой план, и ситуация оставалась такой какое-то время: союзники доминировали, а Турция пребывала в состоянии затишья. Так продолжалось до 1919 года, когда всё начало меняться и позиции союзников ослабли. Италию, Францию и Великобританию поразила череда кризисов внутри страны, достаточно серьёзных, чтобы угрожать их внутренней стабильности, и вскоре между ними возникли разногласия. Это стало очевидным в Стамбуле, где они боролись за добычу, каждый из них стремился получить львиную долю военных постов и экономических преимуществ. На этом этапе Турция оказалась в положении, позволявшем ухватиться за последний шанс и сохранить своё существование. Поскольку между союзниками возник раскол и обнаружились их слабости, наступил момент, когда каждый из них стал подстрекать турок против другого, и в ходе этого они оказывали туркам помощь.

The Khalifah at the time was Waheed al-Deen, he realised he had to face the reality and rescue the situation in a wise manner. He dissolved the parliament and assigned the Prime Minister’s post to one of his most faithful friends, Farid Pasha, who backed him in his policy of being lenient with the allies lest they destroy the country, which it was more than especially vulnerable to, now that the war had ended. He executed his plan and the situation remained as such for a while with the allies dominating and Turkey in a state of lull. This continued until 1919, when things began to change and the position of the allies weakened. A series of crises hit Italy, France and Britain at home, serious enough to threaten their internal stability, and soon differences emerged between them. This was evident in Istanbul, where they fought over the booty, each of them wanting the lion’s share of military positions and economic advantages. At this point, Turkey was in a position to seize a last chance and save her existence. Now that a rift had occurred between the allies and their weaknesses were revealed, a point was reached whereby each one of them began inciting the Turks against the other, and in the process they gave the Turks assistance.

Мирная конференция, которую они planned, ещё не состоялась, и её условия не были определены. Поэтому на горизонте забрезжила надежда, и люди начали верить, что они смогут организовать серьёзное движение сопротивления. В Стамбуле было создано более десяти тайных объединений. Их целью было добыть оружие и склады, находившиеся под контролем врага, и переправлять их тайным организациям внутри страны. В этой работе участвовали и некоторые чиновники. Исмат, депутат Военного министерства; Фавзи, начальник штаба; Фатхи, министр внутренних дел; и Рауф, министр военно-морского флота, были среди тех, кто помогал этим движениям. Таким образом, задачу тайного сопротивления врагу взяли на себя многочисленные объединения, созданные с этой целью; «Партия единения и прогресса» также вновь стала очень активной. К этим движениям присоединились некоторые военные, и в конце концов они были объединены в одно движение во главе с Мустафой Кемалем. Он создал движение для борьбы с союзниками и изгнания их из страны, и он поклялся сражаться с армией Халифата, если она встанет у него на пути.

The peace conference, which they had been planning, had not yet taken place and its conditions not laid down. Therefore, a glimmer of hope appeared on the horizon and people began to believe that they could organize a serious resistance movement. More than ten secret associations were established in Istanbul. Their aim was to acquire weapons and depots under the control of the enemy and send them to secret organizations within the country. Some officials were also involved in this work. Ismat, a deputy in the War Ministry; Fawzi, the Chief of Staff; Fathi, the Interior Minister; and Ra’uf, Minister of the Navy were amongst those who helped these movements. Thus, the task of secretly resisting the enemy was taken up by the many associations formed with that purpose in mind; the “Union and Progress Party” also became very active again. These movements were joined by some of the military until eventually they came to be unified under one movement headed by Mustafa Kemal. He established a movement to fight the allies and expel them from the country and he vowed to fight the Khalifah’s army if it stood in his way.

Успех Мустафы Кемаля в этом деле был поразительным. Осознав, что центральное правительство и власть в Стамбуле находятся под контролем врага, он решил создать национальное правительство в Анатолии. Поэтому он организовал национальную конференцию (митинг) в Сивасе, на которой обсуждались меры и средства защиты независимости Турции. Конференция приняла несколько резолюций, и был сформирован исполнительный комитет, во главе которого встал Мустафа Кемаль. Конференция направила султану предупреждение с требованием отстранить премьер-министра Фарида и провести свободные парламентские выборы. Под таким давлением султан был вынужден подчиниться требованиям конференции: он уволил премьер-министра, назначил своим преемником Али Ридху и затем распорядился провести новые выборы. Делегаты конференции участвовали в выборах как единая группа с манифестом, призванным спасти страну, и добились подавляющего большинства в новом парламенте.

Mustafa Kemal’s success in this quest was remarkable. Having realized that the central government and the authority in Istanbul were under the enemy’s control he decided to establish a national government in Anatolia. So he organized a national conference (rally) in Sywas, where the policies and means to safeguard Turkey’s Independence were discussed. The conference adopted a few resolutions and an executive committee was formed, to be headed by Mustafa Kemal. The conference sent a warning to the Sultan demanding the removal of Prime Minister Farid and the holding of free parliamentary elections. Under such pressure, the Sultan was forced to submit to the conferences’ demands, and so he dismissed the Prime Minister and appointed Ali Redha as his successor, then he ordered new elections to be held. The delegates from the conference entered the elections as a group with a manifesto designed to salvage the country and they achieved a sweeping majority in the new parliament.

После своего успеха они перебрались в Анкару, основали там свою штаб-квартиру и провели совещание, на котором предложили созвать парламент в Стамбуле и распустить Совет представителей, поскольку его члены теперь стали официальными депутатами. Однако Мустафа Кемаль решительно выступил против обоих предложений, заявив: «Совет представителей должен продолжать работу до тех пор, пока не станут ясны приверженность парламента делу и его цельность, а также пока не станет известна его политика. Что же касается переезда в столицу, то это было бы чистым безумием, ведь, поступив так, вы оказались бы во власти врага. Британцы по-прежнему контролируют страну, и власти, несомненно, станут вмешиваться в ваши дела и, возможно, арестуют вас. Поэтому парламент должен собираться здесь, в Анкаре, чтобы сохранить свою независимость». Мустафа Кемаль настаивал и горячо отстаивал своё мнение, однако не смог убедить депутатов проводить заседания парламента в Анкаре. Депутаты всё же отправились в столицу, выразили верность Халифу и продолжили свою работу. Это было в январе 1920 года.

After their success they moved on to Ankara and established their headquarters there where they held a meeting and proposed that the parliament should meet in Istanbul and their Council of Representatives should be dissolved since its members had now become official deputies. However, Mustafa Kemal strongly opposed these two proposals saying, “The Council of Representatives should continue until the parliament’s commitment and integrity is made clear and until its policy becomes known. As for the move to the capital, this would be sheer madness, for if you did this you would be under the mercy of the enemy. The British still control the country and the authorities will undoubtedly meddle in your affairs and perhaps arrest you. The parliament should therefore convene here in Ankara so that it remains independent.” Mustafa Kemal persisted and defended his opinion strongly, but failed to persuade the deputies to hold the parliament’s sessions in Ankara. The deputies duly went to the capital and expressed their loyalty to the Khalifah, and continued on with their work. This was in January 1920.

Халиф пытался навязать свою волю депутатам, но они сопротивлялись и продемонстрировали готовность отстаивать права страны. Когда давление со стороны союзников усилилось, они мобилизовали общественное мнение в поддержку соглашения, которое было достигнуто на Сивасской конференции. Соглашение включало условия, на которых они были готовы принять мир. Наиболее важным из этих условий было то, что Турция должна стать свободным и независимым государством в установленных границах. Союзники, особенно британцы, обрадовались, ведь именно этого они и добивались. Более того, они хотели, чтобы это исходило от самих турков.

The Khalifah tried to impose his will on the deputies but they resisted and showed their willingness to hold on to the country’s rights. When pressure from the allies mounted on them, they rallied public opinion for the covenant which they had agreed upon during the Sywas conference. The covenant included the conditions according to which they were prepared to accept peace. Most important of these conditions was that Turkey should become a free and independent state within specified borders. The allies, especially the British, rejoiced, for this was exactly what they had been aiming at. Moreover, they wanted it to come from the Turks themselves.

Стоит отметить, что все страны, которыми Османское государство управляло как вилайетами в своём качестве Исламского государства, получили после Первой мировой войны соглашение, составленное для них союзниками, которое провозглашало независимость тех частей, которые союзники намеревались оставить отдельными. Таким образом, у Ирака было соглашение, провозглашавшее независимость Ирака, как и у Сирии, Палестины, Египта и так далее. Поэтому было вполне естественно, что союзники, особенно британцы, радовались этому турецкому националистическому соглашению, ведь именно этого они и хотели: расчленения Османского государства и его раздробления на мелкие государства, чтобы оно не вновь возникло как одно сильное государство. Их мечта о разрушении государства мусульман, казалось, теперь должна была осуществиться.

It is worth mentioning here that all the countries which the ‘Uthmani State used to rule over as Wilayat in her capacity, as the Islamic State, had each had, in the wake of the First World War, a covenant drawn up for them by the allies and which proclaimed for them the independence of the part which the allies wanted to keep separate. Iraq, therefore, had a covenant comprising the independence of Iraq, as did Syria, Palestine, Egypt and so on. Thus, it was only natural for the allies, especially the British, to rejoice at this Turkish Nationalistic Covenant, for it was exactly what they wanted; the dismembering of the ‘Uthmani State and its division into statelets lest it return again as one strong State. Their dream of destroying the Muslims’ State looked as though it would now come to fruition.

Если бы не соглашения, которые союзникам удалось заключить повсюду, ход событий мог бы сложиться иначе. Причина этого в том, что Османское государство было единым целым, которое считало все свои вилайеты частью себя. Оно придерживалось системы единства (то есть федерации), а не объединения (то есть конфедерации), и поэтому в политике государства не было различия между Хиджазом или Турцией, равно как и между округом Аль-Кудс и округом Искендерун. Все они были частями одного государства.

Had it not been for the covenants, which the allies managed to set up everywhere, the situation would have taken a different turn. The reason for this was because the ‘Uthmani State was a single entity which considered all of its Wilayat as part of it. It had adopted a system of Unity (i.e., a federation) and not Union (i.e., a confederation) and so there was no difference in the State’s policy between Hijaz or Turkey, nor between the district of al-Quds and the district of Iskandarona. All of them were part of one single State.

Кроме того, положение должно было усложниться и условиями, наложенными на побеждённые державы по окончании войны. Поражение Турции было схоже с поражением Германии, поскольку они вместе были союзниками в войне, и условия мира, продиктованные одной стране, должны были распространяться и на другую. Таким образом, если народ Германии противился мысли о необходимости расстаться хотя бы с пядью своей земли и боролся против расчленения своей страны, то так же должно было быть и в отношении Османского государства, и оно никогда не должно было быть расчленено. Союзники знали об этих реалиях и учитывали их. Однако когда сами османы попросили о расчленении своей страны — просьба, с которой выступали как арабы, так и турки, — союзники ухватились за эту возможность и горячо поощряли такие действия, особенно в центре государства (Турции), откуда исходила большая часть власти в государстве и где оно было представлено.

In addition, the situation should have been further complicated by the conditions imposed on the defeated powers at war’s end. This was because the defeat of Turkey was similar to that of Germany, since they were allies in the war together, and the conditions of peace laid down on one country should have applied to the other. Thus, if the people of Germany resisted the idea of having to part with as much as a handspan of their land, and fought against their country being dismembered, so should have been the case for the ‘Uthmani State, and she too should never have been dismembered. The allies were aware of these realities and took them into account. However, when the ‘Uthmanis themselves requested their country to be dismembered, a request sought by Arabs and Turks alike, the allies leaped at the chance and ardently encouraged such moves; especially in the State’s center (Turkey) where most of the rule within the State originated and where it was represented.

Поэтому союзники сочли Севрский договор своей окончательной победой. Туркам после его опубликования была предоставлена свобода сопротивления, и союзники начали выводить свои войска из каждого уголка страны. Британские и французские войска были выведены из страны. Одновременно турки начали набираться сил. Сформировалось движение сопротивления, которое в конечном итоге переросло в революцию против Халифа, вынудив его направить армию для подавления движения. Это ему удавалось до тех пор, пока весь народ не встал на сторону Султана, кроме жителей Анкары, где находился оплот революции. В конце концов сам Анкара оказалась на грани поражения. Перед лицом армии Халифа окружающие деревни одна за другой сдавались и присоединялись к ней. Мустафа Кемаль и те, кто был с ним, оказались в очень критическом положении, но Мустафа Кемаль был намерен продолжать борьбу и поэтому поднял националистов. Они откликнулись и набрались сил. В турецких провинциях и деревнях распространялись слухи о том, что британская армия вот-вот займёт столицу, арестует националистов и силой распустит парламент.

Therefore, the allies considered the covenant to be their final victory. The Turks were thus allowed the freedom of resistance, once it had been published, and the allies then began to pull their troops out from every corner of the land. The British and the French troops were removed from the country. Concomitantly, the Turks began gathering strength. A resistance movement was formed which eventually turned into a revolution against the Khalifah, thus forcing him to send in an army to crush the movement. This it managed to do until all the people stood by the Sultan except those in Ankara where the stronghold of the revolution was. Eventually, Ankara itself was on the brink of defeat. In the face of the Khalifah’s army, the surrounding villages fell one after the other and then joined it. Mustafa Kemal and those with him were placed in a very critical situation, but Mustafa Kemal was determined to fight on and so he incited the nationalists. They responded and gathered strength. Rumors were spread in the Turkish provinces and villages that the British army was about to occupy the capital, arrest the nationalists and shut down the house of parliament by force.

Распространялись также слухи о том, что Халифа и его правительство поддерживают оккупацию. Вскоре ситуация изменилась. Люди начали покидать Халифа, и общественное мнение склонилось на сторону националистов в Анкаре. Мужчины и женщины стекались в Анкару, добровольно вызываясь защищать Турцию. Многие солдаты дезертировали из армии Халифа и присоединились к армии Мустафы Кемаля, который к тому времени стал героем для турок и символом их надежд. Его позиции укреплялись, и почти вся страна оказалась под его контролем. Он выпустил листовку с призывом провести выборы национального Совета представителей, штаб-квартирой которого должна была стать Анкара. Выборы состоялись, и вновь избранные члены собрались на заседание, назвав себя Национальным собранием. Они считали себя законным правительством. Они избрали Мустафу Кемаля председателем Совета представителей. Анкара стала центром национального правительства, и все турки одобрили это. Затем Мустафа Кемаль выступил и уничтожил остатки армии Халифа, положив конец гражданской войне. После этого он сосредоточился на борьбе с греками, и последовало несколько кровопролитных сражений. Сначала преимущество было на стороне греков, но вскоре чаша весов склонилась в пользу Мустафы Кемаля.

Rumors about the Khalifah and his government supporting the occupation were also spread. The situation soon changed. People began deserting the Khalifah and public opinion shifted towards the nationalists in Ankara. Men and women drifted towards Ankara volunteering to defend Turkey. Many soldiers deserted the Khalifah’s army and joined the army of Mustafa Kemal, who by then had become a hero for the Turks and a symbol of their hopes. His position gathered strength and almost the entire country came under his control. He issued a leaflet calling for the election of a national Council of Representatives that would position Ankara as its headquarters. The election took place and the newly elected members convened, calling themselves the National Assembly. They considered themselves the legitimate government. They voted Mustafa Kemal as president of the Council of Representatives. Ankara became the center of the national government and all the Turks approved of it. Mustafa Kemal then moved and destroyed what remained of the Khalifah’s army, putting an end to the civil war. He then concentrated on fighting the Greeks, and several bloody battles ensued. The Greeks had the upper hand at first but soon the balance shifted in Mustafa Kemal’s favor.

В августе 1921 года он предпринял быстрое и успешное наступление на греков, которые в то время занимали Измир и другие части турецкого побережья. В начале сентября он послал за Исметом, чтобы тот встретился с Харрингтоном и проработал детали. На этой встрече союзники согласились изгнать греков из Тарисы и вывести свои войска из Стамбула и всей Турции. Если внимательно проследить за действиями Мустафы Кемаля, можно заключить, что союзники согласились на его требования только тогда, когда получили обещание, что взамен он уничтожит исламское правление. Это стало яснее, когда Национальное собрание обсуждало с ним будущее Турции после побед, которых он добился. Он ответил: «Я не верю ни в союз исламских стран, ни в союз османского народа, и каждый из нас свободен придерживаться любого мнения, какое пожелает. Однако правительство должно придерживаться твёрдой и продуманной политики, основанной на реальности. Политики, имеющей одну-единственную цель: защитить страну и её независимость в естественных границах. Чувства и иллюзии не должны влиять на нашу политику, а к чёрту мечты и мифы, которые в прошлом обошлись нам очень дорого».

By August 1921, he launched a swift and successful attack on the Greeks who at the time occupied Izmir and other parts of the Turkish coasts. In the beginning of September, he sent for Ismat to meet Harrington and work out the details. At that meeting, the allies agreed to expel the Greeks from Tarees and to withdraw themselves from Istanbul and the whole of Turkey. If we closely followed Mustafa Kemal’s moves, we deduce that the allies agreed to his demands only when they secured a promise that he would destroy Islamic rule in return. This was made clearer when the National Assembly discussed with him the future of Turkey in the wake of the victories he had achieved. He replied, “I do not believe in a league of Islamic countries, nor in a league of the ‘Uthmani people, and each one of us is free to embrace any opinion he wishes. However, the government should adhere to a fixed and devised policy based on realities. A policy that carries one single objective, that is to protect the country and its independence within its natural borders. Sentiments and illusions should not affect our policy, and damn to the dreams and the myths, they have in the past cost us dearly.”.

Этой декларацией он хотел обосновать независимость Турции на основе того, что она является государством для турецкого народа, а не для исламской уммы. Некоторые депутаты и политики спрашивали его о том, каким должно быть правительство новой Турции, ибо было немыслимо, чтобы у нее было два правительства, как это было в то время: переходное правительство, обладающее властью, с Анкарой в качестве штаб-квартиры, и официальное, но номинальное правительство в столице во главе с халифом и его министрами. Политики настаивали, чтобы Кемаль ясно изложил свое мнение по этому вопросу. Он не ответил им и скрыл свои намерения. Вместо этого он начал настраивать общественное мнение против халифа Вахидеддина, обвиняя его в сотрудничестве с англичанами и греками. Люди были возмущены против халифа, и на волне общественного воодушевления Мустафа Кемаль созвал заседание Великого национального собрания, чтобы изложить свой план относительно султана и правительства. Он всегда знал, что способен убедить депутатов отстранить Вахидеддина и лишить халифа власти, однако не осмелился на прямое нападение на халифат, поскольку это вызвало бы исламские чувства. Поэтому он не упразднил халифат и избегал решать этот вопрос в лоб. Вместо этого он хитро предложил лишить халифа всей власти.

By this declaration, he wanted to forge the independence of Turkey on the basis of being a country for the Turkish people and not the Islamic Ummah. Some of the deputies and politicians asked him about how the government of the new Turkey should be shaped, for it would be inconceivable for her to have two governments as was the case at that time: a transitional government with power and Ankara as its headquarters and an official yet nominal government in the capital headed by the Khalifah and his ministers. The politicians insisted upon Kemal that he should clearly state his opinion about this issue. He did not answer them and concealed his intentions. Instead he began to incite public opinion against Khalifah Waheed al-Deen, accusing him of collaborating with the British and the Greeks. People were enraged against the Khalifah and amidst the public euphoria behind him, Mustafa Kemal called for a meeting of the National Assembly to outline his plan regarding the Sultan and the government. He had known all along that he was capable of convincing the deputies to remove Waheed al-Deen and strip the Khalifah of authority, but he could not be so daring as to risk a direct attack on the Khilafah, since this would have triggered Islamic sentiment. He did not therefore dissolve the Khilafah and avoided tackling the issue head on. Instead, he slyly suggested stripping the Khalifah of all power.

Таким образом, Султанат мог быть упразднён, а Вахид ад-Дин смещён. Как только депутаты услышали это, они лишились дара речи и быстро осознали опасные последствия предложения, которое им предлагали поддержать, и поспешили сначала обсудить рассматриваемый вопрос. Мустафа Кемаль был крайне обеспокоен и опасался такого обсуждения, поэтому вместо него он попросил провести голосование по данному предложению. Его поддержали восемьдесят депутатов, которые были из числа его личных сторонников.

Thus, the Sultanate could be dissolved and Waheed al-Deen removed. As soon as the deputies heard this they became speechless, and quickly realized the dangerous implications of the proposal which they had been asked to endorse and they moved to first debate the issue at hand. Mustafa Kemal was exceedingly apprehensive and fearful of such a debate, so he asked instead for a motion (vote) regarding the proposal to take place. He received the backing of eighty of the deputies, who were from among his personal supporters.

Однако Национальное собрание отказалось удовлетворить его желание и вместо этого передало предложение на рассмотрение юридическому комитету. Когда комитет собрался на следующий день, Мустафа Кемаль присутствовал и внимательно следил за ходом событий. Комитет, состоящий из учёных и юристов, обсуждал этот вопрос в течение нескольких часов и вскоре понял, что предложение противоречит текстам Шариата, ибо в Исламе не существует понятий «религиозная власть» и «светская власть»: «Султанат» и «Халифат» — это одно и то же. Концепция отделения Дина от государства не существует в Исламе и никогда не существовала на протяжении всей его истории. Существовала Исламская система, а государство воплощало эту систему. Закономерно, что юридический комитет не нашёл оснований для такого разделения и не нашёл причин для обсуждения этого вопроса, поскольку исламские тексты ясны и категоричны (не допускают иного толкования) по этому вопросу. Неудивительно, что комитет отклонил предложение.

However, the National Assembly refused to grant him his wish and alternatively referred the proposal to the legal committee to look into. When the committee convened the next day, Mustafa Kemal attended and watched the course of events closely. The committee, comprising of scholars and lawyers, debated the issue for a few hours and soon realized that the proposal violated the Shari’ah texts, since in Islam there is nothing called religious authority and temporal authority, “Sultana and Khilafah”, are one and the same. The concept of separating the Deen from the State does not exist in Islam and had never existed throughout its history. There was an Islamic System and the State implemented the System. Inevitably, the legal committee could not find any justification for such a separation nor could it find a reason for conducting a debate on the issue because the Islamic texts are clear-cut and decisive (not open to interpretation) about this issue. Not surprisingly, the committee rejected the proposal.

Однако Мустафа Кемаль был полон решимости отделить Дин от государства, отделив султанат от халифата, что стало исполнением замыслов союзников: уничтожением остатков Исламского государства руками его же собственного народа. Его колониалистская культура, заставлявшая его подражать западникам в отделении светской власти от духовной, подтолкнула его к тому, чтобы отделить султанат от халифата, так же как в Западе Церковь была отделена от государства. Когда Мустафа Кемаль понял, что обсуждение в комитете идёт не в том направлении, которое было ему угодно, он вышел из себя, вскочил с места, встал на стул, кипя от ярости, и прервал обсуждение в комитете, выкрикнув: «Ваши превосходительства! Османский султан силой захватил власть народа, и силой народ решил её вернуть. Султанат должен быть отделён от халифата и упразднён, и это произойдёт независимо от того, согласны вы или нет, и лишь некоторые из ваших голов слетят в этом процессе». Он говорил как диктатор, после чего заседание комитета распалось. Национальное собрание было немедленно созвано для того, чтобы собраться и обсудить это предложение.

However, Mustafa Kemal was determined to separate the Deen from the State by separating the Sultanate from the Khilafah, which was the fulfillment of the aims of the allies; the destruction of the remains of the Islamic State by the hands of its own people. His colonialist culture, which makes him imitate the Westerners in their separation of the temporal power from the spiritual one drove him to separate the Sultanate from the Khilafah, just as the Church had come to be separated from the state in the West. When Mustafa Kemal realized that the debate of the committee was taking a course different to his, he lost his temper and leaped off his seat, he stood on a chair fuming with rage and interrupted the debate of the committee by shouting, “Your excellencies! The ‘Uthmani Sultan has seized the authority of the people by force, and it is by force that the people have decided to regain it. The Sultanate must be separated from the Khilafah and dissolved, this shall take place whether you agree or not, all there is to it is that some of your heads will fall in the process.” He spoke like a dictator, then the meeting of the committee broke up. The National Assembly was immediately called for to meet and discuss the proposal.

В ходе дебатов Мустафа Кемаль понял, что большинство депутатов против этого предложения. Тогда он собрал вокруг себя своих сторонников и потребовал проголосовать, подняв руки один раз. Депутаты возразили и сказали: «Если голосование необходимо, пусть оно пройдёт поимённо, с перекличкой каждого депутата». Мустafa Кемаль отверг это, угрожающе выкрикнув: «Я уверен, что Национальное собрание одобрит предложение общим согласием, и будет достаточно проголосовать поднятием рук». Предложение поставили на голосование, и подняли руки лишь несколько человек. Однако результат был объявлен так, будто Национальное собрание приняло предложение явным большинством. Депутаты были поражены, и некоторые из них вскочили с мест, протестуя и крича: «Это неправда, мы не соглашались!» Сторонники Мустафы Кемаля закричали на них в ответ и удержали их, начались оскорбления. Затем председатель Национального собрания вновь объявил результат голосования, заявив, что Национальное собрание явным большинством одобрило упразднение султаната. Заседание было закрыто. Мустафа Кемаль покинул конференц-центр в окружении своих сторонников. Когда Вахид ад-Дин, халиф, получил известие об этом, он бежал из страны, а вскоре после этого его племянник Абдул Меджид был назначен халифом мусульман, хотя и лишённым всякой власти. Однако страна осталась без законного правителя.

Throughout the debate, Mustafa Kemal realized that the majority of the deputies were against the proposal, so he gathered his supporters around him and called for a vote on the proposal by raising hands once. The deputies objected to this and said, “If it is absolutely necessary to vote, let this take place by calling out the name of each deputy.” Mustafa Kemal rejected this and shouted out menacingly, “I am confident that the National Assembly will endorse the proposal by general consensus and it will be sufficient to take votes by raising hands only.” The proposal was put to the vote and only a few hands were raised. However, the result was declared as though the National Assembly had accepted the proposal by a clear majority. The deputies were stunned by this and some of them leaped from their seats protesting and shouting, “This is not true, we did not agree!” The supporters of Mustafa Kemal shouted back at them and restrained them, insults were exchanged then the President of the National Assembly declared the result of the vote once more stating that the National Assembly had approved by a clear majority the dissolution of the Sultanate. The meeting was adjourned. Mustafa Kemal left the conference center surrounded by his supporters. When Waheed al-Deen, the Khaleefah, received news of this he fled the country and soon after his nephew, ‘Abdul Majid, was nominated as the Khalifah of the Muslims, albeit stripped of any authority. The country, however, remained without a legitimate ruler.

Если султанат был отделён от халифата, то кто тогда был законным правителем? Мустафа Кемаль с самого начала очень стремился отделить султанат от халифата и сделал это, не раскрывая, какую форму правления примет Турция. После упразднения султаната стало необходимым определить формат нового правительства. Должен ли был Мустафа Кемаль сформировать правительство и стать президентом конституционного правительства, сохранив при этом халифа в качестве авторитетной фигуры? Если да, то не была ли бы сама по себе отмена султаната безрезультатной?

If the Sultanate was separated from the Khilafah, who then was the legal ruler? Mustafa Kemal had all along been very anxious to separate the Sultanate from the Khilafah, and he did so without revealing the structure of government which Turkey was to adopt. With the dissolution of the Sultanate it had become necessary to decide the format of the new government. Would Mustafa Kemal form the government and become the President of a constitutional government while keeping the Khalifah as the authoritative figure? If so, then would not the decision to dissolve the Sultanate have been ineffectual in the first place?

Мустафа Кемаль отказался формировать правительство и не раскрыл своих намерений. Опираясь на свою власть и авторитет, благодаря которым он контролировал народ, он приступил к созданию партии, которую назвал «Народной партией». Его целью было завоевать общественное мнение в свою пользу, поскольку, несмотря на его власть, подавляющее большинство в Совете представителей всё ещё было против него даже после провозглашения отделения султаната от халифата. Это побудило его задуматься о раскрытии облика нового государства, которое он решил создать, объявив Турцию республикой с самим собой в качестве её президента. Он начал с кампании клеветы против Великого национального собрания, что породило неловкий политический кризис и привело к отставке действующего правительства. Правительство подало прошение об отставке Национальному собранию, в результате чего образовался вакуум власти. Посреди углубляющегося кризиса некоторые депутаты предложили Совету представителей назначить Мустафу Кемаля главой правительства, чтобы разрешить кризис. Сначала он делал вид, что не питает никаких амбиций по поводу этой должности, затем согласился и поднялся на трибуну, чтобы обратиться к Национальному собранию.

Mustafa Kemal refused to form a government and did not reveal his intentions. Backed up by his power and authority, through which he had control over the people, he went on to form a party which he called the “People’s Party”. His intention was to gain public opinion in his favor because despite his power, the sweeping majority in the Council of Representatives were still against him even after the declaration of the separation of the Sultanate from the Khilafah. This led him to consider disclosing the shape of the new government which he had decided to form, declaring Turkey to be a republic with himself as its President. He started by initiating a smear campaign against the National Assembly and this produced an embarrassing political crisis, thus leading to the resignation of the government in office. The government tendered its resignation to the National Assembly creating a power vacuum. Amidst the deepening crisis, some of the deputies suggested to the Council of Representatives that it should appoint Mustafa Kemal as the head of the government in order to solve the crisis. At first he pretended that he held no ambitions for the job, then he agreed and went up to the stand to address the National Assembly.

В своей речи он обратился к депутатам: «Вы вызвали меня, чтобы прийти на помощь в этот критический час. Однако критическое положение создано вами самими. Поэтому нынешнее состояние дел — не случайное происшествие, а коренная ошибка в системе нашего управления. Национальное собрание сейчас выполняет две функции: законодательную и исполнительную. Каждый депутат хочет участвовать в каждом решении министерства, совать нос в каждый государственный департамент и в каждое решение министра. Ваши превосходительства, ни один министр не может освоиться со своей работой и ответственностью и принять пост в таких условиях. Вы должны понять, что правительство, основанное на таком принципе, невозможно создать, а если бы его и создали, вы не назвали бы его правительством, а балаганом, и мы должны трезво оценить это положение. Поэтому я решил превратить Турцию в республику с избранным президентом». Когда он закончил речь, вскоре стало ясно, что он уже подготовил декрет, провозглашающий Турцию республикой и избирающий его самого первым президентом Турецкой республики. Так он сделал себя законным правителем страны.

In his speech he said to the deputies, “You have sent for me to come to the rescue at this critical hour. However, the critical situation is of your own doing. Therefore, this state of affairs is not a passing incident, but a fundamental error of judgment in the system of our government. The National Assembly has at the moment two functions, legislative and executive. Each deputy wants to take part in every ministerial decision and stick his nose into every government department and every decision made by a minister. Your excellencies, no minister can become familiar with his job and responsibility, and accept a post in such circumstances. You have to realize that a government founded on this basis is impossible to establish, and if it were established, you would not call it a government, but shambles, and we have to appreciate this state of affairs. Therefore, I have decided to turn Turkey into a republic, with an elected President.” Once he had finished his speech, it was soon realized that he had already prepared a decree, making Turkey a republic and electing himself as the first President of the Turkish republic. He turned himself into the lawful ruler of the country.

Однако дела шли не так гладко, как хотел Мустафа Кемаль. Во-первых, турецкий народ является мусульманским, а то, что делал Мустафа Кемаль, противоречит исламу. Распространилось чувство, что Мустафа Кемаль намерен уничтожить ислам, и его подогревали собственные личные поступки Кемаля. В своей частной жизни он презирал ислам, нарушая все нормы Божественной Шари'ы, и глумился над всем, что мусульмане почитают и считают священным. Вскоре люди поняли, что новые правители Анкары — проклятые кяфиры, и стали собираться вокруг халифа 'Абдуль-Маджида. Они пытались вернуть ему власть и сделать его фактическим правителем, чтобы он мог избавиться от этих отступников. Мустафа Кемаль почувствовал растущую опасность и понял, что большинство людей его презирает, обвиняя в том, что он зиндик и кафир. Он долго и напряженно думал над этим и в результате усилил кампанию клеветы против халифа и Халифата, разжигая пыл Национального собрания, пока оно не приняло и не утвердило закон, согласно которому любое выступление против республики и любая поддержка султана будут считаться изменой, караемой смертной казнью. Затем Мустафа Кемаль на каждом заседании, особенно в Национальном собрании, начал говорить о недостатках Халифата. Он стал готовить почву для упразднения Халифата. Некоторые депутаты отвечали на эту угрозу, говоря о дипломатических преимуществах Халифата, но в ответ получали яростную атаку со стороны Мустафы Кемаля. Он сказал Национальному собранию: «Разве не ради Халифата, ислама и духовенства турецкие крестьяне пять веков сражались и умирали? Пришло время, чтобы Турция заботилась о собственных интересах и не обращала внимания на индийцев и арабов. Турция должна избавиться от роли лидера мусульман».

However, things did not run as smoothly for Mustafa Kemal as he had wished. For one thing, the Turkish people are Muslim and what Mustafa Kemal did contradicts Islam. A feeling that Mustafa Kemal intended to destroy Islam spread, fueled by Kamal’s own personal actions. In his private life, he held Islam in contempt, violating all the Divine Shari’ah rules, mocking everything that Muslims hold in high esteem and sanctity. People soon realized that the new rulers of Ankara were damned Kafireen and they began to gather around the Khalifah ‘Abdul Majid. They attempted to hand him back the authority and make him the effective ruler so that he could get rid of these apostates. Mustafa Kemal sensed the growing danger and realized that the majority of the people despised him, accusing him of being a Zindiq and Kafir. He thought long and hard about the matter and as a result intensified his smear campaign against the Khalifah and the Khilafah, inciting the fervor of the National Assembly, until it adopted and enacted a law stating that any opposition to the republic and any siding with the Sultan would be considered an act of treachery, carrying the death penalty. Mustafa Kemal then began to talk about the disadvantages of the Khilafah at every meeting, especially the National Assembly. He started to prepare the ground to abolish the Khilafah. Some of the deputies countered this threat by speaking out about the diplomatic advantages of the Khilafah, they were met in turn by a fierce attack from Mustafa Kemal. He said to the National Assembly, “Was it not because of the Khilafah, Islam and the clergy, that the Turkish peasants fought and died for five centuries? It is high time Turkey looked after her own interests and ignored the Indians and the Arabs. Turkey should rid itself of leading the Muslims.”.

Мустафа Кемаль продолжал свою клеветническую кампанию против Халифата, выставляя напоказ его недостатки перед турецким народом. Он также порочил самого Халифа, изображая его и его сторонников настоящими предателями и марионетками англичан. Мустафа Кемаль на этом не остановился, а пошёл дальше и организовал террористическую кампанию против тех, кто выступал в защиту Халифата. Его реакцией на одного из депутатов, который открыто провозгласил обязанность сохранять Халифат и защищать Дин, стало то, что он нанял человека, чтобы убить его в ту самую ночь, когда тот должен был выступить с речью. Один из его последователей убил депутата в ту же ночь, когда тот возвращался домой из Национального собрания. Другой депутат произнёс исламскую речь, и тогда Мустафа Кемаль вызвал его к себе и пригрозил повешением, если тот снова откроет рот.

Mustafa Kemal pursued his smear campaign against the Khilafah, highlighting its disadvantages to the Turkish people. He also smeared the Khalifah himself by portraying him and his supporters as the real traitors and as British puppets. Mustafa Kemal did not stop there, but went on to sponsor a terror campaign against those who championed the Khilafah. His reaction towards one of the deputies who openly declared the obligation of holding onto the Khilafah and safeguarding the Deen was to hire someone to kill him the very night that he was meant to speak. So one of his followers assassinated him that night while he was on his way back home from the National Assembly. Another deputy delivered an Islamic speech, so Mustafa Kemal summoned him and threatened him with hanging if he opened his mouth again.

Мустафа Кемал сеял ужас повсюду. Со временем он приказал губернатору Стамбула сократить протокол и церемониальную пышность, которые сопровождают кортеж Халифа во время пятничной молитвы (Салат уль-Джум'а). Он также урезал жалованье Халифа до минимума и призывал своих последователей покинуть его. Когда некоторые умеренные сторонники Мустафы Кемаля стали свидетелями этого, их исламские чувства вновь накалились, и они опасались упразднения Халифата. Они предложили Мустафе Кемалю назначить себя халифом над мусульманами. Он категорически отказался. Затем к нему прибыли две делегации, одна из Египта, другая из Индии, с просьбой назначить себя халифом мусульман; они снова и снова умоляли его, но всё было напрасно. К этому времени Мустафа Кемаль уже подготовил почву, чтобы прозвонить по Халифату погребальный звон и нанести ему последний удар.

Mustafa Kemal spread terror everywhere. In time, he ordered the Governor of Istanbul to scale down the protocol and ceremonial display that surrounds the Khalifah’s cortege during Salat ul Jumu’ah. He also cut down the Khalifah’s salary to the minimum and exhorted his followers to desert him. When some of Mustafa Kemal’s moderate supporters witnessed this, their Islamic feelings began to run high again and they feared the annulment of the Khilafah. They proposed to Mustafa Kemal the idea of appointing himself as Khalifah over the Muslims. He flatly refused. Then he was visited by two delegations, one from Egypt and the other from India, asking him to appoint himself as Khalifah of the Muslims, pleading with him repeatedly but to no avail. Mustafa Kemal had by now prepared the way to ring the death knell and deal his final blow to the Khilafah.

Ненависть и презрение к иностранцам, врагу и их предполагаемому союзнику — халифу — распространял среди народа, вооружённых сил и Национального собрания Кемаль. Разжигание чувства ненависти к иностранцам было всего лишь уловкой, призванной обвинить халифа в том, что он является их союзником. Когда общественное мнение склонилось в его сторону и чувства против халифа достигли наивысшей точки, Мустафа Кемаль 3 марта 1924 года представил Национальному собранию предложение об упразднении халифата и смещении и изгнании халифа, тем самым официально отделив дин от государства.

Hatred and contempt for foreigners, the enemy and their supposed ally the Khalifah was spread by Kemal amongst the people, the armed forces and the National Assembly. Inciting the feeling of hatred towards foreigners was merely a ploy intended to accuse the Khalifah of being their ally. When public opinion had shifted towards him and with feelings against the Khalifah running high, Mustafa Kemal presented to the National Assembly on March 3rd, 1924 a motion stating the annulment of the Khilafah and the removal and expulsion of the Khalifah, thereby formally separating the Deen from the State.

Некоторые из слов, которые он произнёс, представляя предложение депутатам, были следующими: «Какой ценой следует защищать республику, которой угрожают, и утверждать её на прочной научной основе? Халифат и наследие «Ахль уль-Усман» должны уйти, древние религиозные суды и их законы должны быть заменены современными судами и современными законами, школы духовенства должны уступить место светским государственным школам». Затем он перешёл к нападкам на религию и на так называемых религиозных людей. Проявляя подлинную диктаторскую власть, он сам принял это предложение и добился одобрения Национального собрания без какого-либо обсуждения. Затем он отправил приказ губернатору Стамбула, в котором говорилось, что халиф Абдул-Меджид должен покинуть Турцию до рассвета следующего дня. Сам губернатор в полночь отправился с группой полицейских и солдат во дворец халифа. Они вынудили его сесть в повозку и сопроводили к границе, не позволив взять с собой более одного чемодана с некоторой одеждой и небольшой суммой денег.

Some of the words which he said when he presented the motion to the deputies were as follows, “At what cost should the threatened republic be safeguarded and be established on a strong scientific basis? The Khalifah and the legacies of “Ahl ul Uthman” must go, the ancient religious courts and their laws must be replaced by modern courts and modern laws, the schools of the clergy must give way to secular government schools.” He then went on to attack the Deen and what he called religious men. Displaying real dictatorial authority, he adopted the motion himself and secured the National Assembly’s approval without any debate. He then sent an order to the Governor of Istanbul stating that the Khalifah, ‘Abdul Majid, should leave Turkey before dawn the following day. The Governor himself, went with a group of policemen and soldiers to the Khalifah’s Palace at midnight. They forced him to get into a cart and escorted him to the border not allowing him to take more than one suitcase containing some clothing and a little money.

Вот как Мустафа Кемаль упразднил Исламское государство и Исламскую систему и на их месте установил капиталистическое государство и капиталистическую систему. Разрушив Исламское государство, он осуществил мечту неверных, которую они лелеяли со времён Крестовых походов.

This is how Mustafa Kemal abolished the Islamic State and the Islamic System, and in its place established a Capitalist state and a Capitalist system. By destroying the Islamic State, he fulfilled the dream of the disbelievers which they had nurtured ever since the Crusades.