Европа начала вторжение в Исламское государство во имя науки и выделила на эту цель крупные бюджеты. На самом деле это вторжение было скрыто колониальным, но маскировалось под миссионерскую деятельность во имя науки и гуманитарной помощи. Это вторжение было задумано для того, чтобы позволить отделам политической разведки и культурной колонизации обосноваться в мусульманских странах, пока они не стали сердцем и острием западной колониальной машины. Колонизация началась, когда мусульманский мир открыл свои врата западной культуре под видом миссионерских обществ, главным образом французских, английских и американских.

Europe began its invasion of the Islamic State in the name of science and it appropriated large budgets for that purpose. In fact, the invasion was covertly colonial, but disguised as missionary work in the name of science and humanitarian aid. This invasion was designed to enable the departments of political intelligence and cultural colonization to settle in Muslim countries until they became the heart and spearhead of the Western colonial juggernaut. Colonization began when the Muslim world opened its gates to Western culture via the guise of missionary associations, which were mainly French, English and American.

В результате этого французское и английское влияние проникло в мусульманский мир через эти миссии. Они фактически стали движущей силой националистических движений, поощряя панарабизм и пантюркизм, а также контролируя ориентацию образованных мусульман на Запад. За этим стояли две главные цели. Первая заключалась в том, чтобы отделить арабов от Османского государства, которое они называли Турцией, дабы разжечь расизм и ещё сильнее расколоть ткань Исламского государства. Вторая состояла в том, чтобы отвратить мусульман от истинных уз ислама, поскольку те не знали никакой другой связи.

As a result of this, both French and English influence infiltrated the Muslim world via these missions. They actually became the driving force behind nationalist movements, encouraging Pan-Arabism and Pan-Turkism, as well as in control of orienting the educated Muslims towards the West. There were two main objectives behind this. The first was to separate the Arabs from the ‘Uthmani State, which they named Turkey in order to stir up racism, further ripping at the fabric of the Islamic State. The second was to alienate the Muslims from the real bond of Islam, since they had no knowledge of any other bond.

Миссионерские учреждения сумели осуществить первый этап своего замысла, однако второй остался невыполненным. Оставалось национalistской ориентации турок, арабов, персов и других стать тем оставшимся клином, который расколол единство мусульман и отвлёк их от их руководящего принципа. Миссионерские объединения прошли через несколько фаз, и их влияние ощущалось по всему исламскому миру. Слабость и упадок, которые мы переживаем сегодня, являются результатом деятельности этих объединений. Именно колониальные державы положили первый кирпич в стену, которую они воздвигли на пути нашего продвижения и которая встала между нами и нашей идеологией.

The missionary institutions managed to achieve the first stage of their scheme, but the second remained unfulfilled. It was left to the nationalist orientation of the Turks, Arabs, Persians and others to be the remaining wedge to split the unity of the Muslims and to veil them from their guiding principle. The missionary associations went through several phases and their effect was telling all over the Islamic world. The weakness and decline we suffer today is a result of these associations. It was the colonialist powers who positioned the first brick in the wall which they placed in the path of our advancement and which came between us and our ideology.

Европейцы создали миссионерские общества в исламском мире из-за своих неудачных походов против мусульман, которые проявили терпение, стойкость и отвагу в джихаде во время крестовых походов. Когда крестоносцы сталкивались с мусульманами на поле боя, они полагались, по собственным расчётам, на два фактора и возлагали большие надежды на эти два фактора, полагая, что те приведут к полному уничтожению ислама и мусульман.

The Europeans established missionary societies in the Islamic world due to their unsuccessful campaigns against the Muslims, who exhibited patience, strength, and courage in Jihad during the crusades. When the crusaders clashed with the Muslims on the battlefield, they were relying on two factors according to their own calculations and they held out high hopes on those two factors, leading them to exterminate Islam and the Muslims forever.

Первым фактором было их опора на христиан, живших в мусульманском мире, особенно в аш-Шаме, и численно многочисленных. Эти христиане были очень набожными людьми, и европейцы считали их братьями по вере. Они полагали, что те будут замышлять против мусульман и шпионить в их пользу под предлогом ведения религиозной войны.

The first factor was their reliance on the Christians living in the Muslim world, especially in al-Sham and who numbered many. These Christians were very religious people and the Europeans regarded them as brothers in faith. They thought that they would conspire against the Muslims and spy for them under the pretext that they were waging a religious war.

Вторым фактором было то, что европейцы полагались на свою многочисленность в сочетании с грозной силой, зная при этом, что мусульмане разделены и враждуют между собой, ибо распад их единства уже начался. Европейцы думали, что, однажды одолев мусульман, они покорят их навсегда и уничтожат, а их дин превратится лишь в собрание обрядов. Однако их надежды рухнули, а предположения не оправдались. Они были поражены и изумлены, когда увидели, что арабские христиане сражаются на поле боя плечом к плечу с мусульманами, не поддавшись пропаганде, развернутой европейцами. Чего европейцы не поняли и потому упустили из виду, так это того, что арабские христиане жили бок о бок с мусульманами в исламской стране, пользуясь теми же правами, что и мусульмане, и выполняя перед государством те же обязанности. Мусульмане ели их пищу, женились на христианках и разделяли с христианами повседневные заботы жизни, ибо именно ислам охранял их права.

The second factor was that the Europeans were relying on their large numbers combined with their formidable strength, knowing all the while that the Muslims were divided and at odds with one another as the disintegration of their unity had already begun. The Europeans thought that once they had defeated the Muslims, they would subjugate them for good and destroy them, and their Deen would merely become a collection of rituals. However, their hopes were dashed and their predictions faltered. They were stunned and amazed when they saw the Arab Christians fighting alongside the Muslims on the battlefield, unaffected by the propaganda launched by the Europeans. What the Europeans had not understood and had consequently overlooked was that the Arab Christians lived alongside the Muslims in the Islamic homeland, enjoying the same rights as the Muslims and fulfilling the same duties towards the State. The Muslims would eat of their food, marry the Christian women and share in the daily matters of life together with the Christians, as it was Islam that safeguarded their rights.

Все халифы и правители придерживались этого правила и должным образом применяли его в Исламском государстве. Аль-Карафи и Ибн Хазм заявили,

All the Khulafah and governors adhered to that rule and duly implemented it in the Islamic State. Al-Qurafi and Ibn Hazm stated,

Что защищать людей ахль-аз-Зимма было бы нашим долгом, если бы агрессоры напали на нашу землю, и что при необходимости мы должны умереть, защищая их. Любое пренебрежение таким долгом было бы нарушением прав ахль-аз-Зимма.

“That it would be our duty to protect the people of the Dhimma if aggressors attacked our land, and we should die protecting them if necessary. Any neglect of such a duty would be a breach of the rights of the Dhimma.”.

Аль-Карафи также сказал,

Al-Qurafi also said,

Обязанность мусульман по отношению к обитателям дхимми заключается в том, чтобы быть мягкими и снисходительными к их слабым, помогать их бедным, кормить их голодных, одевать их и разговаривать с ними ласково. Мусульмане должны принимать и терпеть вред от своих соседей, даже если они способны его отразить; это делается из милосердия к ним, а не из страха перед ними или ради их возвеличивания. Они должны давать добрые советы во всех делах, отражать любого, кто причиняет им вред, охранять их имущество, семьи и честь, а также все их права и интересы и поступать с ними справедливо, как и должен поступать всякий великодушный и благочестивый мусульманин.

“The Muslims’ duty towards the Dhimma would be to act gentle and lenient towards their weak, help their poor, feed their hungry, clothe them and talk to them gently. The Muslims should accept and endure the harm of their neighbors even if they were able to repel the harm, this was as a mercy to them and not out of fear of or glorifying them. They should give good advice in all matters, repel anyone harming them, protect their assets, families and honor and all their rights and interests, and do right by them like any generous and pious Muslim should do.”.

Поэтому было вполне естественно, что христиане сражались вместе с мусульманами. Изумление европейцев было ещё большим, когда второй фактор, на который они рассчитывали, не сработал. Они заняли аш-Шам и нанесли мусульманам сокрушительное поражение, совершая при этом величайшие зверства. Так, именно они первыми начали массовое выселение мусульман, и эта практика продолжалась на протяжении всех их войн с мусульманами. Они полагали, что всё сложилось для них удачно и что мусульмане больше никогда не выступят против них. Однако мусульмане сохраняли решимость изгнать их со своей земли, и, несмотря на то что крестоносцы владели мусульманскими землями около двух веков, в течение которых они основывали королевства и княжества, мусульманам в конце концов удалось изгнать их оттуда.

With this in mind it was only natural for the Christians to fight alongside the Muslims. The Europeans’ surprise was even greater when the second factor which they had relied on failed to materialize. They occupied al-Sham and defeated the Muslims comprehensively, committing the worst atrocities in the process. For example, they were the first to initiate a mass evacuation of Muslims and this trend continued throughout their wars with the Muslims. They thought that everything had gone well for them and that the Muslims would never again stand against them. However, the Muslims remained determined to expel them from their land, and despite the fact that the crusaders occupied Muslim lands for about two centuries, during which times they established kingdoms and principalities, the Muslims eventually managed to expel them from it.

Европейцы искали секрет этого поворота событий и обнаружили, что он заключён в исламе: именно его акида была источником грозной силы, которой обладали мусульмане, а вместе с ней — его установления, которые охраняли права немусульман. Это и было главной причиной сплочённости граждан Исламского государства. В своё время колонизаторы-неверующие задумались о новых способах, с помощью которых они могли бы вторгнуться в мусульманский мир. Они пришли к выводу, что наилучшим путём станет культурное вторжение посредством миссионерской деятельности — чтобы приобрести поддержку христиан и посеять сомнение среди мусульман относительно их религии.

The Europeans searched for the secret behind this turn of events and found that it was embedded in Islam, its ‘Aqeedah being the source of the formidable power which the Muslims possessed, coupled with its rules, which safeguarded the rights of the non-Muslims. This was the main reason behind the cohesion between the citizens of the Islamic State. In their time, the colonialist disbelievers thought of new ways by which they could invade the Islamic world. They deduced that the best way would be by way of a cultural invasion through missionary work, this was in order that they might gain the support of the Christians and initiate doubt among the Muslims vis a vis their Deen.

Это, как предполагалось, должно было вызвать сомнения мусульман в их вере и поколебать их акыду, с целью создания разногласий между ними и другими гражданами Исламского государства, тем самым ослабляя мощь мусульман.

This, it was hoped, would raise the doubts of the Muslims in their Deen and shake their ‘Aqeedah, with the aim of creating divisions between them and other citizens of the Islamic State, thereby weakening the power of the Muslims.

Колонизаторам удалось осуществить свой план. В конце XVI века они основали миссионерский центр на Мальте и сделали его своей штаб-квартирой, из которой вели миссионерское наступление на мусульманский мир. Поначалу миссии отправлялись оттуда. Спустя некоторое время они поняли необходимость расширить свою деятельность и в 1625 году перебрались в аш-Шам, где также попытались создать миссионерские движения.

The colonialists managed to execute their plan. At the end of the 16th century they established a missionary center in Malta and made it their headquarters from which they conducted their missionary onslaught on the Muslim world. To begin with, missions were sent out from there. After a while they saw the need to expand their activities and so they moved to al-Sham in 1625 and tried to establish missionary movements there as well.

Однако их деятельность оставалась очень ограниченной, и они не продвинулись дальше открытия нескольких небольших школ и издания нескольких религиозных книг. Фактически они подвергались сильным гонениям, противодействию и враждебности со стороны всех. Им удавалось функционировать до 1773 года, когда миссионерская деятельность иезуитов была упразднена, а их учреждения закрыты, за исключением некоторых незначительных миссий, таких как миссии миссионеров «Азарийн», которые, несмотря на их продолжающееся присутствие, снизили влияние миссионеров и их миссионерской работы до несуществующего уровня. Их влияние оказалось ограничено Мальтой до 1820 года, когда в Бейруте был основан первый миссионерский центр, и миссионерская работа возобновилась всерьёз. Поначалу они столкнулись с большими трудностями, но продолжали свою деятельность. Их первым направлением интересов были религиозная проповедь и религиозная культура, а их образовательная программа оставалась ограниченной и слабой.

However, their activities remained very limited and they did not progress beyond establishing a few small schools and publishing a few religious books. In fact they suffered a great deal of persecution, opposition and hostility from everyone. They managed to function until 1773 when the missionary activities of the Jesuits were abolished and their institutions shut down, except for some insignificant missions like those of the ‘Azaryin’ missionaries which, despite their continuing presence, reduced the effect of the missionaries and their missionary work to a non-existent level. Their influence came to be confined to Malta until 1820 when the first missionary center was established in Beirut and the missionary work began again in earnest. They faced great difficulties at first, but they persisted with their activities. Their first area of concern was religious preaching and religious culture, their education program remained limited and weak.

В 1834 году миссионерские экспедиции распространились по всему региону аш-Шам, в деревне Антура в Ливане была открыта коллегия, а американская миссия перевела свою типографию с Мальты в Бейрут, чтобы печатать и распространять свои книги.

In 1834, the missionary expeditions spread out all over the region of al- Sham, a college was opened in the village of Antoura in Lebanon and the American mission transferred its print shop from Malta to Beirut in order to print and distribute its books.

Известный американский миссионер Эли Смит был très активен в это время: он работал на Мальте добровольцем, отвечавшим за миссионерскую типографию, и в 1827 году прибыл в Бейрут. Проведя там один год, страх и скука вынудили его уехать, и он вернулся на Мальту. Затем в 1834 году он снова вернулся в Бейрут и вместе с женой открыл школу для девочек. Сфера его деятельности расширилась, и он посвятил свою жизнь работе в аш-Шаме, в частности в Бейруте. Все эти усилия и усилия многих других помогли возродить миссионерское движение. Миссионерам представилась возможность, когда Ибрахим-паша утвердил программу начального образования и внедрил её в Сирии. Программа была вдохновлена египетской системой образования, которая, в свою очередь, была заимствована из французской системы. Миссионеры воспользовались этой возможностью и внесли свой вклад в образовательное движение с миссионерской точки зрения, расширяя при этом свои типографские работы. На фоне всего этого миссионерское движение процветало. Им удалось добиться того, что жители Исламского государства кипели гневом друг против друга во имя свободы вероисповедания, и они сумели инициировать среди мусульман, христиан и друзов различные виды религиозной деятельности, связанной с ’акыдой.

The noted American missionary Ely Smith was very active at this time, he had been working in Malta as a volunteer in charge of the mission press and had arrived in Beirut in 1827. After one year there, fear and boredom drove him out and he returned to Malta. He next returned to Beirut in 1834 and together with his wife they opened a school for girls. His area of work broadened and he devoted his life to working in al-Sham, Beirut in particular. All these efforts and the efforts of many others helped revive the missionary movement. An opportunity presented itself to the missionaries when Ibrahim Pasha adopted the syllabus for primary education and implemented it in Syria. The syllabus was inspired by the Egyptian educational system which in turn was taken from the French system. The missionaries took advantage of this opportunity and contributed to the educational movement from the missionary point of view, expanding their printing works in the process. On the back of all this the missionary movement prospered. They succeeded in making the citizens of the Islamic State boil with anger against each other in the name of religious freedom and managed to initiate among the Muslims, Christians and Druze various kinds of religious activities related to the ‘Aqeedah.

Когда Ибрахим-паша покинул аш-Шам, начались беспорядки, страх и хаос, и люди разделились между собой. Иностранные представители, особенно миссионеры, воспользовались этой возможностью и, ввиду слабого влияния Османского государства в аш-Шаме, начали разжигать междоусобицу. Спустя всего год, в 1841 году, в горах Ливана вспыхнули серьёзные столкновения между христианами и друзами. Положение ухудшилось, и под давлением и влиянием иностранных государств Османское государство было склонено к созданию для Ливана отдельной системы управления, разделив провинцию на две части. Одну часть должны были занимать христиане, а другую — друзы. Османское государство назначило управителя над обеими частями, стремясь избежать любых столкновений между двумя общинами. Однако эта система не удалась, поскольку она была неестественной. Великобритания и Франция вмешались в спор и подстрекали к междоусобице везде, где официальные власти пытались усмирить смуту.

When Ibrahim Pasha retreated from al-Sham, unrest, fear and anarchy broke out and people became divided among themselves. The foreign delegates, especially the missionaries, seized the opportunity and due to the meager influence of the ‘Uthmani State in al-Sham, began igniting civil strife. After a period of just one year, in 1841, serious disturbances broke out in the mountains of Lebanon between the Christians and the Druze. The situation deteriorated and under the pressure and influence of the foreign states the ‘Uthmani State was talked into designing a separate ruling system for Lebanon, dividing the province into two parts. One part would be occupied by the Christians, while the Druze would occupy the other. The ‘Uthmani State appointed a governor over both parts, aiming to avoid any clashes between the two sects. This system did not succeed, however, because it was not natural. Britain and France became involved in the dispute and incited civil strife wherever the official authorities attempted to quell the trouble.

Британцы и французы использовали эти столкновения как предлог для вмешательства в дела Ливана. Французы встали на сторону маронитов, а британцы — на сторону друзов, что привело к возобновлению беспорядков в 1845 году. Происходившее было ужасающим, а нападения распространились и на церкви и монастыри. Грабежи, убийства и мародёрство стали обычным делом, и это побудило османское правительство направить в Ливан своего министра иностранных дел, наделённого полномочиями, чтобы раз и навсегда подавить беспорядки. Однако он не смог добиться значимых результатов, хотя и сумел немного смягчить напряжённость. Тем временем миссионеры усилили свою деятельность, и в 1857 году марониты начали призывать к революции и вооружённой борьбе. Маронитское духовенство подстрекало крестьян против феодалов, и те яростно атаковали их на севере страны, так что революция вспыхнула и распространилась на юг. Христианские крестьяне восстали против феодалов-друзов, а британцы и французы поддержали своих союзников. В результате гражданская смута быстро охватила весь Ливан. Друзы начали беспорядочно убивать всех христиан, будь то духовенство или простые люди, так что тысячи христиан погибли или остались без крова, настолько жестокими были эти столкновения.

The British and the French used these clashes as a pretext to interfere in Lebanon’s affairs. The French sided with the Maronites and the British sided with the Druze, this led to the renewal of disturbances in 1845. The scenes were horrifying and the attacks were extended to include Churches and monasteries. Theft, killing and pillage became common practice, prompting the ‘Uthmani government to send her foreign affairs in charge to Lebanon in order to use his mandatory powers to quell the trouble once and for all. He, however, could not achieve anything significant, although he managed to appease the tension a little. Meanwhile, the missionaries intensified their activities and in 1857 the Maronites began calling for a revolution and armed struggle. The Maronite clergy incited the farmers against the feudal lords and they attacked them fiercely in the North of the country, thus the revolution was ignited and it spread to the South. The Christian farmers now rose against the Druze feudal lords and the British and the French backed their respective allies. Civil strife spread rapidly all over Lebanon as a result of this. The Druze began to indiscriminately kill all Christians, whether they were clergy or ordinary people until thousands of Christians were either dead or displaced and homeless, such was the ferocity of these clashes.

Волны беспорядков и насилия распространились на остальную часть аш-Шама. В Дамаске между его мусульманскими и христианскими жителями велась ожесточённая кампания глубокой ненависти, которая в конце концов привела к тому, что в 1860 году мусульмане напали на христианский квартал и совершили резню. Это сопровождалось грабежами и массовыми разрушениями, пока государство не было вынуждено вмешаться военным путём, чтобы положить конец беспорядкам. Хотя государству удалось восстановить спокойствие и порядок, западные страны увидели в этом возможность вмешаться в дела аш-Шама и направили свои военные корабли к его берегам.

The waves of disturbances and violence spread to the rest of al-Sham. In Damascus, a fierce campaign of deep hatred was waged between its Muslim and Christian inhabitants which finally led to the Muslims attacking the Christian district in 1860 resulting in them committing a massacre. This was accompanied by pillaging and mass destruction until the State was forced to militarily intervene in order to put an end to the disturbances. Although the State managed to restore calm and order, the Western countries saw it as an opportunity to interfere in al-Sham and so they sent their warships to its shores.

В августе того же года Франция направила в Бейрут дивизию своей пехоты, которая приступила к подавлению революции. Так Османское государство было охвачено гражданскими распрями в Сирии и Ливане. Истинной причиной было стремление западных государств вмешиваться во внутренние дела Османского государства. Этого они добились: им удалось вынудить Османское государство выработать особую систему управления для Сирии, разделив её на два вилайета и предоставив Ливану особые привилегии. В результате этих событий Ливан был отделён от остальной части аш-Шама и получил местную автономию, управляемую местной администрацией во главе с христианским правителем и при содействии административного совета, представлявшего местных жителей. С тех пор иностранные государства управляют делами Ливана и сделали его центром своей деятельности. Таким образом, Ливан стал плацдармом, с которого иностранные державы проникали в сердце Османского государства и его мусульманские земли.

In August of the same year, France sent a division of her infantry to Beirut which began the task of quashing the revolution. This was how the ‘Uthmani State was infested by civil strife in Syria and Lebanon. Its true cause was the Western states who were trying to meddle in the internal affairs of the ‘Uthmani State. This they did and they managed to force the ‘Uthmani State to design a special ruling system for Syria, dividing her into two Wilayat and giving Lebanon special privileges. From these events, Lebanon became separated from the rest of al-Sham and it was granted local autonomy, governed by a local administration headed by a Christian ruler and assisted by an administrative council representing the local residents. Since then, foreign countries have managed the affairs of Lebanon and have made it the center for their activities. Lebanon therefore became the bridgehead from which the foreign powers infiltrated into the heart of the ‘Uthmani State and its Muslim lands.

Тем временем миссионеры приняли новую политику. Миссионеры не ограничивались лишь строительством и содержанием школ, типографий и клиник, а пошли дальше и стали создавать ассоциации. В 1842 году под покровительством американской миссии был создан комитет по учреждению научного общества. Работа комитета продолжалась пять лет, пока ему не удалось основать ассоциацию под названием «Ассоциация искусств и наук». В её состав входили Насиф аль-Язиджи и Бутрус аль-Бустани (ливанские христиане, привлечённые потому, что были арабами), американцы Эли Смит и Корнелиус ван Дайк, а также британец полковник Черчилль. Цели ассоциации поначалу были расплывчатыми. Она стремилась обучать адультов науке, а также вести обучение молодёжи в школах. Ассоциация поощряла как взрослых, так и юношей к изучению западной культуры, формируя их мышление в соответствии с миссионерским планом.

Meanwhile, the missionaries adopted a new policy. The missionaries did not content themselves with just building and running schools, printing presses, and clinics, but went further to establish associations. In 1842, a committee was set up to establish a scientific association under the auspices of the Ameri- 183 can mission. The committee’s work lasted for five years until it had managed to establish an association called the “Association of Arts and Sciences.” Its members included Nasif al-Yaziji and Butrus al-Bustani, (Lebanese Christians taken on board because they were Arabs) Americans Eli Smith and Cornelius van Dyke, and Briton Colonel Churchill. The objectives of the association were vague at first. It had the tendency to teach science to adults, as well as teaching youngsters at school. The association encouraged adults and youngsters alike to learn Western culture, sculpting their minds according to the missionary plan.

Однако, несмотря на огромные усилия, предпринятые этим обществом, за два года ему удалось привлечь лишь пятьдесят активных членов на всей территории аш-Шама. Все они были христианами, в основном из Бейрута, и ни один мусульманин или друз не вступил в общество. Были предприняты колоссальные усилия, чтобы расширить и активизировать работу общества, но всё было напрасно. Общество распалось через пять лет после своего основания, не принеся сколько-нибудь значительных результатов, если не считать желания миссионеров создать ещё больше обществ. Поэтому в 1850 году было основано другое общество, названное «Восточным обществом». Его основали иезуиты под опекой французского иезуита отца Анри Дебренье, и все его члены были христианами. Оно следовало по стопам «Общества искусств и наук» и, как и его предшественник, просуществовало недолго, прежде чем распалось.

However, despite the tremendous efforts put in by the association it only managed to recruit fifty active members in the whole of al-Sham over a two year period. They were all Christians, mainly from Beirut, and no Muslim or Druze joined the association. Colossal efforts were made to expand and activate the work of the association but to no avail. The association collapsed after five years from its initial establishment without reaping any significant results except for the desire of the missionaries to establish more associations. Therefore, another association was founded in 1850 and it was named the “Oriental Association.” It was founded by the Jesuits under the guardianship of the French Jesuit Father Henri Debrenier and all its members were Christians. It followed in the footsteps of the “Association of Arts and Science” lasting only a short time before collapsing as its predecessor had done.

Впоследствии было создано несколько обществ, но все они были обречены на провал и, как и прежде, распадались. В 1857 году было основано новое общество, которое применило несколько иной метод: иностранцам не разрешалось вступать в него вовсе, а его основателями были исключительно арабы. Каким-то образом оно сумело добиться успеха, и в него вступили некоторые мусульмане и друзы. Общество принимало их потому, что они были арабами. Оно называлось «Сирийское научное общество». Своей успешности оно обязано деятельности, арабской направленности и отсутствию иностранцев среди членов. Его участники сумели привлечь других людей и собрать поддержку, так что в обществе насчитывалось 150 членов. В число его административных сотрудников входили известные арабские деятели, такие как Мухаммад Арсалан из друзов и Хусейн Байхам из мусульман. В общество вступили представители всех арабских христианских конфессий, наиболее известными из которых были сын Ибрахима аль-Язиджи и сын Бутруса аль-Бустани. Фактически это общество пережило все остальные. Его программа была призвана объединять все конфессии и служить искрой арабского национализма. Однако его скрытая цель была колониальной и миссионерской, прикрытой названием науки. Это была теневая организация, проявлявшаяся в распространении западной культуры и образования.

Afterwards, several associations were established, but all were doomed to failure and they collapsed as before. A new association was founded in 1857 which adopted a slightly different method, no foreigners whatsoever were allowed to join and its founders were all Arabs. Somehow, it managed to succeed and some Muslims and Druze actually joined. The association accepted them because they were Arabs. Its name was the “Syrian Scientific Association.” It became successful owing to its activities, Arabic affiliation, and because of the absence of foreigners among its membership. Its members managed to recruit other people to join and they gathered support for the association until 150 members had enrolled in it. Among its administrative staff were some noted Arab personalities such as Mohammed Arsalan from the Druze and Hussein Bayham from the Muslims. Personalities from all Arab Christian sects joined, the most noted of them being the son of Ibrahim al-Yaziji and the son of Butrus al-Bustani. This association had in fact outlasted all the others. Its program was designed to accommodate all sects and to serve as the spark for Arab nationalism. However, its covert objective was colonial and missionary draped in the name of science. It was a shadowy organization manifesting itself in the spreading of Western culture and education.

В 1875 году в Бейруте было основано «Тайное общество», которое в действительности опиралось на политическую идею. Оно начало пропагандировать концепцию арабского национализма. Его основателями были пять молодых людей из числа тех, кто получил образование в протестантском колледже в Бейруте. Все они были христианами, на которых сумели повлиять миссионерские группы. После создания этого общества они привлекли небольшое число новых членов. Общество, судя по его декларациям и листовкам, призывало к арабскому национализму и политической независимости для арабов, особенно для живущих в Сирии и Ливане.

In 1875, the “Secret Association” was formed in Beirut, it was actually based on a political idea. It began encouraging the concept of Arab nationalism. Its founders were five young men from amongst those who had been educated in the Protestant college in Beirut. They were all Christians whom the missionary parties had managed to affect. Following the establishment of this association, a small number of members were recruited by them. The association seemed to be calling, through its declarations and leaflets, for Arab nationalism and political independence for the Arabs, especially those in Syria and Lebanon.

Однако её фактическая деятельность и реальная программа были направлены на совершенно иную цель. Её задачей было вселять в сердца людей странные желания и ложные надежды. Она призывала к арабскому национализму и поощряла вражду к Османскому государству, называя его турецким государством. Она работала над отделением религии от государства и над тем, чтобы сделать арабский национализм основой жизни. Ассоциация неизменно отстаивала арабизм. Её руководители в своих изданиях снова и снова обвиняли Турцию в том, что она отняла исламский Халифат у арабов, нарушает исламскую Шариа и злоупотребляет Дином. Это ясно показывает истинную природу ассоциации и реальную цель, ради которой она была основана, а именно: вызывать волнения против Исламского государства. Её задачей было сеять подозрение и скептицизм относительно Дина и создавать политические движения, основанные на не исламских принципах. Дело в том, что эти движения были инициированы западными державами. Именно они их создавали, следили за их развитием и управляли ими. Они также составляли отчёты о их деятельности. Например, британский консул в Бейруте направил своему правительству телеграмму 28 июля 1880 года, в которой говорилось: «В обращение поступили революционные листовки, в источнике подозревается Мидхат; несмотря на это, положение остаётся спокойным. Подробности в почте».

However, its actual work and its real program was concerned with an entirely different objective. Its aim was to cast strange desires and false hopes into the hearts of the people. It called for Arab nationalism and encouraged animosity towards the ‘Uthmani State, dubbing it the Turkish state. It worked towards separating religion from the State and making Arab nationalism as the basis of life. The association always championed Arabism. Those in charge repeatedly accused Turkey in their literature of snatching the Islamic Khilafah from the Arabs, of violating the Islamic Shari’ah, and of abusing the Deen. This neatly demonstrates the true nature of the association and the real objective for which it had been founded, i.e. to cause agitation against the Islamic State. It was chartered with creating suspicion and skepticism about the Deen and to establish political movements based on non-Islamic principles. The fact is that these movements had been initiated by Western powers. It was they who established them, monitored their progress and managed them. They also wrote reports about their activities. For instance, the British consul in Beirut sent a telegram to his government on 28th July 1880 saying, “Revolutionary leaflets came into circulation, Midhat is suspected to be the source, despite this, the situation remains calm. Details in the post.”.

Эта телеграмма была отправлена вслед за листовкой, распространённой на улицах Бейрута и расклеенной на его стенах. Вскоре за телеграммой последовало несколько писем, направленных британскими консулами в Бейруте и Дамаске.

This telegram was dispatched in the wake of a leaflet distributed on the streets of Beirut and posted on the walls there. The telegram was soon followed by several letters sent by the British consuls in Beirut and Damascus.

Письма сопровождались копиями листовок, которые распространяла ассоциация, и поэтому их справедливо рассматривать как отчёты о движении, созданном в протестантском колледже, начавшем свою деятельность в ash-Sham. Деятельность ассоциации была более заметна в ash-Sham, хотя она проходила и в других преимущественно арабских областях, что подтверждается тем, что в 1882 году написал британский комиссар в Джидде своему правительству. В донесении о арабском движении он заявил: «Однако до меня дошли известия, что даже в самой Мекке некоторые интеллигенты начали говорить о свободе. Мне представляется из того, что я слышал, что разработан план, направленный на объединение Неджда с землёй между двумя реками, то есть с югом Ирака, и назначение Мансура-паши правителем, а также на объединение 'Асира и Йемена путём назначения 'Али ибн 'Абида править ими».

The letters were accompanied by copies of the leaflets which the association had distributed and should therefore rightly be regarded as reports on the movement set up in the Protestant college which began its activities in al- Sham. The association’s activities were more evident in al-Sham, although they took place in other predominantly Arab areas as demonstrated by what the British commissioner in Jeddah wrote to his government in 1882. In a report about the Arab movement, he stated, “However, news has reached me that even in Makkah itself some intellectuals have begun talking about freedom, it seems to me from what I have heard that a plan has been designed aiming at uniting Najd with the land between the two rivers, i.e. the South of Iraq, and appointing Mansur Pasha as ruler, as well as uniting ‘Asir and Yemen by appointing ‘Ali ibn ‘Aabid to rule over them.”.

Великобритания была не единственной заинтересованной стороной: Франция также проявляла большой интерес. В 1882 году один из французских чиновников в Бейруте выразил озабоченность Франции, сказав:

Britain was not the only interested party, France too displayed a great deal of interest. In 1882, one of the French officials in Beirut voiced the French concern by saying,

«Дух независимости широко распространён, и во время моего пребывания в Бейруте я заметил самоотверженность мусульманской молодёжи, которая открывает школы и клиники и содействует возрождению страны. Стоит отметить, что это движение свободно от какого-либо сектантского влияния: это объединение приветствует вступление христиан и опирается на них в участии в националистической деятельности».

“The spirit of independence is well spread and I noticed during my stay in Beirut the dedication of Muslim youths in establishing schools and clinics and in reviving the country. What is worth mentioning here is that this movement is free of any sectarian influence, this association welcomes the membership of the Christians and relies on them to participate in the nationalist activities.”.

Француз написал из Багдада,

A Frenchman wrote from Baghdad,

«Повсюду, куда бы я ни приезжал, я сталкивался с одним и тем же, в равной мере распространённым чувством ненависти к туркам. Что касается идеи о начале коллективных действий, направленных на избавление от этого давно ненавистного положения, то это уже активно происходит. На горизонте набирает силу и вот-вот родится ветер арабского движения. Этот народ, долгое время угнетаемый, вот-вот провозгласит своё естественное положение в мусульманском мире и будет направлять судьбу этого мира».

“Everywhere I went, I was faced with the common feeling, on the same scale, of hatred for the Turks. As for the concept of initiating collective action to get rid of this much hated situation, this is very much under way. In the horizons a wind of Arab movement is gathering strength and is about to be born. This people who have been oppressed for a long time are about to proclaim their natural status within the Muslim world and direct the destiny of this world.”.

Миссионерская деятельность во имя религии и науки не ограничивалась лишь областью внимания США, Франции и Великобритании, но распространялась на большинство нехристианских государств, включая царскую Россию, которая направляла миссионерские экспедиции, и Пруссию (Германию), которая отправила группу «сестёр» (монахинь Карода), чтобы участвовать вместе с другими миссиями. Несмотря на расхождения во мнениях между различными миссиями и западными делегатами относительно их политических программ, которые учитывали их международные интересы, их цель была одна и та же: проповедь христианства и распространение западной культуры на Востоке, а также пробуждение подозрений мусульман относительно их религии (дина), побуждение их к неприятию этой религии, к пренебрежительному отношению к их истории и одновременно к восхвалению Запада и его образа жизни.

Missionary work in the name of religion and science was not merely confined to the focus of the attention of the US., France and Britain, but extended to most of the non-Islamic states, including Czarist Russia who sent missionary expeditions and Prussia (Germany) who sent a group of ‘sisters’ (the nuns of Carodt) to participate with other missions. Inspite of the difference of opinion among the various missions and Western delegates regarding their political programs, which took into consideration their international interests, their objective was the same; the preaching of Christianity and the spreading of Western culture in the East coupled with the arousal of the suspicions of the Muslims towards their Deen, pushing them to resent it and to regard their history with contempt while leading them to praise the West and its way of life.

Миссионеры вели свою проповедь, руководствуясь великой ненавистью к Исламу и мусульманам. Они презирали исламскую культуру и её образ жизни и считали мусульман отсталыми варварами, и это по-прежнему остаётся необдуманным мнением почти каждого европейца. Результаты, которых они добились, отражаются сегодня в засилье неверия и колониализма на наших землях.

The missionaries carried out their preaching according to their great hatred of Islam and the Muslims. They disdained the Islamic culture and its way of life and they regarded the Muslims as backward barbarians, which remains the ill-considered opinion of nearly every European. The results that they achieved are reflected today in the concentration of disbelief and colonialism in our lands.