Прежде чем описывать аспекты виртуальной экономики, проведу параллель с понятием, существующим в компьютерных системах. Аналогия помогает понять масштаб и значимость проблемы.

Before describing the aspects of the virtual economy, let me draw a parallel concept which exists in computer systems. Analogy helps understand the scope and the significance of the problem.

В ранние времена компьютерных систем устройства памяти были очень дорогими, а их объём — относительно небольшим. Например, 1 мегабайт памяти (ОЗУ) стоил более 10 000 долларов! Построить компьютерную систему, скажем, со 100 мегабайтами было почти невозможно (память стоила бы более 1 миллиона долларов). Умные архитекторы компьютерных систем придумали понятие виртуальной памяти. Идея заключалась в том, чтобы создать иллюзию того, что памяти виртуально много (скажем, 100 гигабайт). Эта иллюзия становится возможной благодаря использованию относительно дешёвого и большого объёма, предоставляемого дисковым пространством жёсткого диска.

In the earlier days of computer systems, memory devices were very expensive and their sizes were relatively small. For example, 1 megabyte of memory (RAM) cost more than $10,000! It was almost impossible to build a computer system with say 100 megabytes (memory would cost more than $1 million). The smart architects of computer systems invented the notion of virtual memory. The idea was to create the illusion that the memory was virtually large (say 100 gigabytes). The illusion is made possible by using the relatively inexpensive and large storage provided by hard disk space.

Концепция виртуальной памяти основана на допущении, что пользовательским программам не обязательно постоянно находиться в основной (дорогой) оперативной памяти. Небольшая часть программы располагается в основной памяти, а остальная часть программы и её данные хранятся на дешёвом, но ёмком дисковом пространстве. Со временем фрагменты программы и данных перемещаются туда и обратно между памятью и диском. Пользователь никогда не узнает, что памяти слишком мало для его программы. Для пользователя память имеет виртуально большой размер. Он доволен и может выполнять более крупные программы, используя гораздо меньшую реальную память; это иллюзия, но приятная. Разумеется, компьютерная система может выйти из строя, когда «прожорливая» программа начинает использовать больше реальной памяти, чем система на самом деле имеет. Это явление известно специалистам по архитектуре компьютеров как трэшинг (thrashing), и они хорошо осведомлены о нём и придумали различные способы борьбы с ним или его полного предотвращения. Так где же аналогия в экономической системе?

The concept of virtual memory works under the assumption that user programs do not need to reside in the main (expensive) real memory all the time. A small portion of the program will reside in main memory, while the rest of the program and its data reside on the cheap but large disk space. Over time, pieces of the program and data will be swapped back and forth between the memory and the disk. The user will never know that the memory is too small to hold her program. For the user, the memory has a virtually large size. She is happy and can execute larger programs using much smaller real memory; it is an illusion, but a nice one. Of course the computer system may crash when a greedy program begins to use more real memory than the system actually has. This concept is known for computer architects as thrashing and they are well aware of it and have come up with different ways to cope with it or prevent it altogether. Now, where is the analogy in the economic system?

Простейшая финансово-экономическая аналогия концепции виртуальной памяти — система кредитных карт. Возьмём пример семьи с месячным доходом в 3 000 долларов. Семья выплачивает 2 500 долларов в качестве минимального платежа по долгу, который может составлять 360 000 долларов, включая платежи за дом, два автомобиля и покупки к праздникам. Реальное богатство семьи составляет 36 000 долларов в год (в компьютерной аналогии — 36 мегабайт); это эквивалентно 360 000 долларов за десять лет (что похоже на 360 мегабайт виртуальной памяти). Вместо того чтобы использовать реальное богатство в 36 000 долларов в год, семья пользуется расширенным (виртуальным) богатством за десять лет — 360 000 долларов. На деле эти 360 000 долларов в момент, когда семья начинает пользоваться этим большим виртуальным капиталом, не существуют.

The simplest financial economic analogy to the virtual memory concept is the credit card system. Take the example of a family with a monthly income of $3,000. The family pays $2,500 as a minimum payment on their debt balance, which could be $360,000 including the payments on a house, two cars, and holiday shopping. The actual real wealth of the family is $36,000 a year (36 megabytes in computer analogy); this amounts to $360,000 over ten years (similar to 360 megabytes of virtual storage). Instead of using the real wealth of $36,000 a year, the family uses the extended (virtual) wealth of ten years ($360,000). In reality, the $360,000 does not exist at the time when the family begins to use this large virtual money.

Банк, поддерживаемый Федеральной резервной системой, вмешивается и выделяет крупную сумму денег в расчёте на то, что эти деньги со временем будут фактически заработаны. Если всё идёт хорошо, семья продолжает зарабатывать 3 000 долларов в месяц и продолжает вносить минимальные платежи; тогда всё идёт гладко, и разница между тем, что является виртуальным, и тем, что реально, не выходит наружу и не создаёт никаких проблем. Семья продолжает счастливо жить в иллюзии виртуального богатства в 360 000 долларов.

The bank supported by the Federal Reserve steps in and allocates the large amount of money in anticipation that this money will actually be generated over time. If all goes well, the family continues to earn $3,000 a month and continues to pay their minimum payments; then everything goes smooth and the difference between what is virtual and what is real will not surface to cause any problem. The family continues to happily live with the illusion of $360,000 virtual wealth.

Но когда что-то идёт не так, например, когда увольняют работающего члена семьи, что случается нередко, или возникает серьёзное заболевание, требующее расходов больше, чем страховая компания выплачивает, и в результате появляется долг за медицинское обслуживание, или по любой другой причине, тогда начинается «трешинг». Виртуальный капитал семьи испаряется, и активы, приобретённые с помощью виртуальной памяти, также могут исчезнуть. По сути, крушение виртуального богатства семьи может затронуть и её абсолютное реальное богатство, например землю, полученную по наследству! Такие сценарии случаются постоянно, и все мы знаем множество примеров из жизни. Один яркий пример, о котором сообщали в СМИ, — это случай миллиардера Дональда Трампа. Он привык вести проекты на миллиарды долларов, и когда он не может выполнить требования кредиторов, он подаёт заявление о банкротстве135.

But when something goes wrong, such as a layoff of the working member of the family, which is not uncommon, or a serious health condition occurs and consumes more money than what the insurance company pays resulting on more healthcare debt, or any other reason, then thrashing will take place. The virtual capacity of the family evaporates, and the assets acquired with virtual memory may also vanish. In fact, the collapse of the virtual wealth of the family may affect the absolute real wealth of the family, such as a land owned through inheritance! This type of scenario occurs all the time, and we all know many real-life examples. One outstanding example, which was reported in the media, is the case of the billionaire Donald Trump. He is used to running projects sizing in billions of dollars, and when he fails to meet the demands of the creditors, he files for bankruptcy135.

На рисунке 22 показан рост виртуального богатства (пропорционального долгу), в то время как реальное богатство (пропорциональное доходу) оставалось почти неизменным более тринадцати лет. Обратите внимание, что задолженность, связанная с жильём, выросла с 120 000 до 183 000 долларов на семью, тогда как соответствующий доход за тот же период не изменился.

Figure 22 shows the growth of the virtual wealth (proportional to the debt), while the real wealth (proportional to income) remained almost steady for more than thirteen years. Note how the home-related debt has increased from $120,000 to $183,000 per family while the corresponding income remained unchanged over the same period.

В более широком масштабе экономики, где корпорации, фабрики и все виды предприятий взаимодействуют и функционируют, понятие виртуального богатства схоже с приведёнными выше примерами, но имеет гораздо бо́льший масштаб. С годами виртуальная экономика при капитализме стала самой доминирующей частью экономики, которая практически полностью заслонила реальную экономику. Более того, виртуальная экономика стала настолько заметной, что политическое руководство предостерегает от возможности опустить экономику с виртуальных ценностей до её более реальных ценностей.

At the larger scale of the economy, where corporations, factories, and all types of enterprises interact and function, the concept of virtual wealth is similar to the examples above but much larger in scale. Over the years, the virtual economy under capitalism became the most dominant part of the economy which has almost totally masked the real economy. In fact, the virtual economy has become so prominent that the political leadership warns against the possibility of pushing the economy down from the virtual values to its more real values.

В заявлении, сделанном перед комитетом Конгресса 3 апреля 2008 года, председатель Федеральной резервной системы Бернанке сказал99,

In a statement made to a congressional committee on April 3, 2008, the Fed Reserve chief Bernanke said99,

Если бы Bear Stearns позволили обанкротиться, это привело бы к хаотичному свёртыванию инвестиций Bear Stearns, которые находились у частных лиц и других финансовых учреждений. Более того, неблагоприятное воздействие дефолта не ограничилось бы финансовой системой, а ощущалось бы широко в реальной экономике через его влияние на стоимость активов и доступность кредита.

If Bear Stearns had been allowed to fail, it would have led to a chaotic unwinding of Bear Stearns investments held by individuals and other financial institutions. Moreover, the adverse impact of a default would not have been confined to the financial system but would have been felt broadly in the real economy through its effects on asset values and credit availability.

Обратите внимание, что Бернанке ссылается на защиту реальной экономики как на цель, ради которой Bear Stearns был спасён от банкротства.

Note how Bernanke alludes to the protection of the real economy as the objective cited for protecting Bear Stearns from failing.

В статье, опубликованной в журнале Newsweek 11 октября 2008 года, Дэниел Гросс пишет: «Ещё в 2002 году акции Apple торговались far ниже уровня денежных средств на её балансе, приписывая нулевую стоимость её брендам и продуктам, тогда как на пике бума эта оценка составляла несколько миллиардов». Обратите внимание, как в этом утверждении говорится о существовании двух взглядов на экономику: реальной экономики, которая отражается в объёме денежных средств на корпоративных балансах, и раздутого, преувеличенного представления, которое отражается в текущей рыночной стоимости акций; в данном случае виртуальная стоимость оказалась ниже реальной.

In an article published by the Newsweek, October 11, 2008, Daniel Gross writes100, “Back in 2002, Apple’s stock was trading far below the level of cash on its books, ascribing a value of zero to its brands and products, compared with several billion at the height of the boom.” Note how the statement refers to the existence of two views of the economy: a real economy which is reflected by the level of cache on corporate books and an inflated, exaggerated view which is reflected in the current stock values of the market; in this case the virtual value was observed to be below the real value.

Виртуальная экономика (ВЭ) тесно связана с крахом финансово-капиталистической системы, свидетелями которого мы являемся сегодня. ВЭ позволяет экономике казаться намного больше её реального размера. Как и в случае с компьютерами с виртуальной памятью, виртуальная экономика основана на предположении, что реальные деньги не будут задействованы, и поэтому можно оперировать предполагаемой большей (виртуальной) стоимостью денег.

Virtual economy (VE) is strongly related to the failure of the financial capitalist system as being witnessed today. VE allows the economy to appear much larger than its real size. As in the case of virtual memory computers, virtual economy is based on the assumption that the real money will not be tapped into, and therefore, it is possible to deal with an assumed larger (virtual) value for the money.

Вспомните, что один из главных принципов капитализма связан с определением стоимости товаров. Стоимость продукта при капитализме — это мера относительной пользы данного товара или его относительной меновой стоимости по сравнению с пользой других вещей; если меновая стоимость выражена в деньгах, она известна как цена. Таким образом, основа капитализма допускает существование виртуальной относительной стоимости продуктов вместо реальной стоимости, к которой люди всегда могли бы обратиться. Поэтому на рынке возможно, что стоимость того или иного сегмента рынка, например нефти, колеблется между двумя крайностями за короткий период времени. Определение стоимости при капитализме позволяет этим колебаниям происходить в зависимости от текущих условий. Экономические, политические и социальные условия выступают триггером, который вызывает колебания стоимости различных продуктов и сегментов рынка и создаёт турбулентность, способную привести к полному краху.

Деятельность на фондовом рынке в начале двадцатого века породила новое явление в экономике: богатство, связанное со стоимостью акций, росло значительно быстрее, чем богатство, связанное с реальной экономикой. Когда фондовый рынок в Нью-Йорке рухнул в октябре 1929 года, экономисты объяснили обвал огромным разрывом между завышенной стоимостью акций и стоимостью реальных активов экономики. Хотя экономисты могут не соглашаться в вопросе о причинах обвала фондового рынка 1929–1932 годов, все они признают, что цены на акции коммунальных предприятий были взвинчены слишком высоко.

The stock market activities at the start of the twentieth century created a new phenomenon in the economy, where the wealth associated with stock values grew at much higher rate than the wealth associated with the real economy. When the stock market collapsed in New York in October 1929, the economists attributed the crash to the great difference between the inflated values of stocks and the values of the real assets of the economy. Although economists may not agree on the cause of the 1929-1932 stock market crash, they all admit that the utility stocks prices drove up too high.

The Economist magazine insisted on November 2, 1929, that the stock prices were too high and wrote134: «Есть основания надеяться, что сдувание раздутого воздушного шара американских фондовых ценностей пойдёт миру на пользу». Иными словами, фондовые ценности были сильно завышены. Говоря подробнее, выяснилось, что стоимость акций на финансовом рынке выросла в период между 1925 и 1929 годами на 120%, тогда как экономический рост за тот же период не превысил 17% (в среднем 3,5% в год). В 1932 году, когда рынок наконец рухнул, он потерял более 90% своей стоимости. Рынок вернулся к своей реальной стоимости, которая, очевидно, была гораздо ниже того, что показывал фондовый рынок (101, 134).

The Economist magazine insisted on November 2, 1929, that the stock prices were too high and wrote134, “There is warrant for hoping that the deflation of the exaggerated balloon of American stock values will be for the good of the world.” In other words, the stock values were highly inflated. To elaborate further on this issue, it was found that the stock values in the financial market increased during the period between 1925 and 1929 by 120%, while the economic growth for the same period has not exceeded 17% (an average of 3.5% per year). In 1932, when the market finally collapsed, it lost over 90% of its value. The market returned to its real value which was obviously much lower than what the stock market indicated (101, 134).

Президент Герберт Гувер согласился с тем, что цены на фондовом рынке были чрезвычайно завышены и представляли собой не что иное, как спекулятивный пузырь, вызванный ошибками Совета Федеральной резервной системы. Гувер пояснил: «Одним из этих облаков была американская волна оптимизма, порождённая непрерывным прогрессом на протяжении десятилетия, которую Совет Федеральной резервной системы превратил в биржевой Миссисипский пузырь»102. Таким образом, общее мнение заключалось в том, что цены на акции были слишком высокими.

Для примера допустим, что реальная стоимость некоторой компании составляет 10% от её общей виртуальной стоимости; в мире виртуальной экономики это не редкость. На практике сумма, которую можно обратить в реальные деньги, не может превышать 10% от общего виртуального капитала, определяемого стоимостью акций компании; остальное не стоит ничего. Когда владельцы акций компании (или акционеры) замечают, что крупный инвестор начинает продавать свои активы (чтобы обратить их в реальные деньги), среди акционеров начинается паника; они спешат продать свои активы, надеясь получить реальные деньги до того, как их акции потеряют в цене. Затем происходит обвал, который снижает виртуальную стоимость компании до её более реалистичной базовой стоимости.

As an example, assume that the real value of some company is equivalent to 10% of its total virtual value; this is not uncommon in the realm of virtual economy world. Practically, the amount that can be turned into real money can be no more than 10% of the total virtual capital given by the stock value of the company; the rest is equal to none. When the owners of the company shares (or stockholders) notice that a major investor begins to sell his possessions (to convert them to real money), a panic among shareholders begin to propagate; they rush to sell their possessions hoping to cache in some real money before their stocks lose value. Then a collapse takes place and brings down the virtual value of the company to its more realistic basic value.

Давайте разберём этот пример подробнее, с помощью простого анализа и расчётов, чтобы не запутать читателей (рисунок 23). Допустим, что в компании тысяча акций. Также допустим, что каждая акция стоит 100 долларов. Таким образом, виртуальная стоимость компании составляет 100 000 долларов. Для наглядности предположим, что реальная стоимость компании, основанная на её активах и производстве, равна 10 000 долларов. Иными словами, реальная стоимость компании составляет 10% от её виртуальной стоимости. Теперь допустим, что крупный инвестор продаёт пятьдесят акций по 100 долларов и получает 5 000 долларов. Если остальные акционеры начнут продавать свои акции в надежде получить реальные деньги от компании, они смогут получить максимум 5 000 долларов, то есть оставшуюся часть реальной стоимости компании. Это составляет 5 000/950, или примерно 5,25 доллара за акцию. Now, если ещё один человек окажется достаточно проворным, чтобы опередить остальных, и продаст пятьдесят акций, скажем, по 50 долларов, получив 2 500 долларов, то остальной массе придётся разделить оставшиеся девятьсот акций между собой за не более чем 2 500 долларов, то есть по 2,75 доллара за акцию, если все акции будут проданы одновременно. Допустим, что ещё двести акций были проданы по 10 долларов за штуку, что составляет 2 000 долларов. Оставшаяся стоимость компании составляет 500 долларов, распределённых между семьюстами акциями. Стоимость акций этой компании упадёт до 0,71 доллара. В конце концов, когда все 10 000 долларов будут исчерпаны, стоимость акции упадёт до нуля. Оставшиеся акции полностью потеряют свою ценность.

Ростовщичество является второй основной причиной создания виртуального богатства, из-за которого экономика кажется намного большей по размеру, чем её реальная стоимость. Ростовщичество определяется в словаре Merriam-Webster как «предоставление денег под процент за их использование»; это слово происходит от средневекового латинского usuria, что означает проценты. Значение термина «ростовщичество» было изменено, чтобы обозначать процентную ставку, превышающую заранее установленный уровень. Это изменение было сделано с целью узаконить взимание процентов с денег. В исламской культуре и религии слово «ростовщичество» соответствует слову риба. Риба происходит от слова «увеличение». Применительно к понятию ростовщичества оно означает увеличение денег за счёт денег других людей. Это определение основано на аяте Корана:

Usury is the second major cause for the creation of virtual wealth which causes the economy to appear much larger in size than its real value. Usury is defined in Merriam-Webster dictionary as “the lending of money with an interest charge for its use”; this comes from the Medieval Latin usuria, which means interest. A modification was made to the meaning of usury to indicate the interest rate charged above a predetermined rate. This modification was made in order to legitimize the charging of interest on money. In the Islamic culture and religion, the word usury is mapped to the word riba. Riba comes from the word increase. When applied to the concept of usury, it means the increase of money at the expense of the money of other people. This definition is based on the Quranic verse:

То, что вы даёте в рост, чтобы оно приумножилось за счёт имущества людей, не приумножится у Аллаха. (Коран 30:39)

That [usury-riba] which you lay out for increase through the money of other people will have no increase with Allah. (Quran 30:39)

Ростовщичество, или процентная ставка, как его чаще всего называют, является краеугольным камнем финансовой политики при капитализме. Федеральная резервная система использует его для регулирования колебаний рынка и экономики. Во время рецессии Федеральный резервный банк снижает процентную ставку (величину ростовщичества), чтобы стимулировать заимствования и повысить спрос на товары и услуги. И наоборот, он повышает величину ростовщичества, чтобы сдерживать инфляцию при чрезмерном экономическом росте. Суть здесь в том, чтобы понять: ростовщичество в капиталистической политической экономии является одним из важнейших инструментов контроля над подъёмами и спадами экономики. Пожалуй, самой уникальной чертой капиталистической экономики является широкое распространение финансовых институтов, которые предоставляют займы частным лицам, компаниям, учреждениям и даже самим правительствам.

Usury, or the interest rate as most frequently referred to, is a cornerstone of the financial policies under capitalism. It is used by the Federal Reserve to adjust market and economy fluctuations. During a recession, the Federal Reserve Bank reduces the interest rate (usury value) in order to encourage borrowing and increase the demands on goods and services. Conversely, it increases the value of usury to curb inflation during excessive economic growth. The point here is to understand that usury in the capitalist political economy is one of the most important tools used for the control of the ups and downs of the economy. Perhaps the single most unique characteristic of capitalist economy is the widespread use of financial institutions that offer loans to individuals, companies, institutions, and even governments themselves.

Объём и темп движения денег в направлении инвесторов и потребителей, безусловно, будут меньше, чем объём и темп движения денег в направлении банков. Со временем банки накапливают больше богатства, чем совокупное богатство, собранное рынком либо за счёт банковских кредитов, либо за счёт производства товаров и услуг. Разница между богатством, накопленным банками, и богатством, которое поддерживает рынок, даёт ещё одну причину для двойственного взгляда на экономику: реальной и виртуальной. Чтобы further проиллюстрировать это явление, рассмотрим следующие два случая.

The amount and rate of money which flows in the direction of investors and customers will certainly be less than the amount and rate of money which flows in the direction of the banks. Over time, the banks accumulate more wealth than the total wealth collected by the market either through loans from the banks or through production of goods and services. The difference between the wealth accumulated by the banks and the wealth sustained by the market provides another reason for the dual views of the economy: the real and the virtual. To further illustrate this phenomenon, consider the following two cases.

Рассмотрим случай с займом, когда банк предоставляет кредит инвестору. Допустим, что банк выдал кредит на сумму 100 миллионов долларов под 5% ростовщичества (риба) на один год. Допустим также, что за этот период инфляция составила 2%; реальная стоимость процентной ставки после корректировки на инфляцию становится равной 3%. Предположим далее, что инвестор, взявший деньги в долг, смог использовать заёмные средства для производства товаров и услуг и к концу срока займа получил прибыль в размере 2%. Теперь общая сумма, которую нужно вернуть банку, составляет 103 миллиона долларов, в то время как реально имеющиеся деньги, полученные в результате займа, инвестиций и прибыли, равны 102 миллионам долларов. Это означает, что на банковском счёте появляется излишек в 1 миллион долларов, который не соответствует никакой реальной ценности на практике. Этот излишек и есть ростовщичество; он представляет собой чистый рост денег, не соответствующий никакому росту в экономике. Экономика выросла на 2 миллиона долларов; деньги выросли на 3 миллиона долларов. Только 2 миллиона долларов роста денег соответствуют реальному росту экономического богатства. Это то, что Коран называет приростом денег за счёт чужих денег: «То, что вы даёте в рост за счёт имущества людей, не увеличивается у Аллаха» (Коран 30:39).

Consider the loan case, where the bank provides a loan for an investor. Let’s assume that the bank provided a loan of $100 million with 5% usury for one year. Let’s assume also that the inflation during this period was 2%; the actual value of the interest rate becomes 3% after inflation adjustment. Assume further that the investor who borrowed the money was able to use the borrowed money to produce goods and services and generate 2% profit at the end of the loan period. Now the total amount of money to be paid back to the bank is $103 million, while the real available money due to the loan, investment, and profit is $102 million. This means that there is $1million in the bank account which does not correspond to any real value on the ground. This surplus is the usury; it represents the pure growth of money which does not correspond to any growth in the economy. The economy grew by $2 million; the money grew by $3 million. Only $2 million of the money growth corresponds to economic real wealth growth. This is what the Quran refers to as money growth at the expense of other people’s money: “That [usury-riba] which you lay out for increase through the money of other people will have no increase with Allah” (Quran 30:39).

На рисунке 25 показано, как Федеральный резервный банк накачивает деньги на свой собственный счёт без учёта экономического роста на местах[107]. Данные показывают, что денежные резервы выросли более чем в четыре раза в период с 1994 по 2008 год; совокупная денежная масса и резервы удвоились менее чем за четыре месяца после краха банка Lehman Brothers. Денежные резервы выросли с 850 миллиардов долларов 10 сентября 2008 года до 1702 миллиардов долларов 31 декабря 2008 года. Нет необходимости говорить, что за этот период (112 дней) экономика не могла вырасти на 200%.

Figure 25 shows how the Federal Reserve Bank pumps money into its own account without consideration to the economic growth on the ground107. The data shows how the money reserves multiplied more than four times between 1994 and 2008; the total cache currency and reserves doubled in less than four months after the collapse of the Lehman Brothers Bank. The currency reserves rose from $850 billion on September 10, 2008, to $1,702 billion on December 31, 2008. It is needless to say that during this period (112 days), the economy could not have grown 200%.

Практика Федеральной резервной системы способствует взрывному росту виртуального богатства вместо того, чтобы работать над его сдерживанием. Вместо того чтобы сдерживать рост виртуального богатства за счёт роста реальной экономики, ФРС лишь усугубляет эту ситуацию.

The practice of the Federal Reserve contributes to the explosion of virtual wealth instead of working to control it. Instead of containing the phenomenon of virtual wealth growth at the expense of real economy growth, the Fed aggravates it.

Во всем мире размер процентного долга государств и правительств поражает воображение. Совокупный объем долгов шестидесяти стран на конец 2008 года превысил 65 триллионов долларов США112. Проценты, выплачиваемые по этому долгу, составляют более 3 триллионов долларов в год; одни только эти проценты превышают сумму, необходимую для того, чтобы вывести мир из глубокой рецессии, в которую он был ввергнут.

Worldwide, the interest baring debt of states and governments is shocking. The total amount of debts for sixty countries exceeded $65 trillion at the end of 2008112. The interest paid on this debt exceeds $3 trillion a year; this interest alone is more than the amount of money required to pull the world out of the deep recession it plunged in.

На мировом уровне Международный валютный фонд (МВФ) и Всемирный банк (ВБ) выполняют роль, сходную с той, которую в Соединённых Штатах играет Федеральная резервная система. МВФ и ВБ предоставляют процентные займы практически всем странам мира; при этом МВФ и ВБ выдвигают многим получателям своих займов условия, которые влияют на реальный экономический рост каждой страны, а также на валютные резервы и курсы валют. Внешний долг перед МВФ двадцати пяти беднейших стран к концу 2008 года достиг 129,3 млрд долларов.

Золотой или серебряный стандарт — это денежная система, при которой валюта страны обеспечивается драгоценным металлом, таким как золото и/или серебро. Когда валюта, например доллар, обеспечена золотом или серебром, почти невозможно нарастить финансы страны до таких высоких пределов, при которых страна рискует истощить свои золотые или серебряные резервы. Виртуальная экономика, которая процветает в мире капитализма сегодня, не могла бы стать реальностью, если бы основная валюта (например, доллар США) оставалась привязанной к золотому стандарту.

Gold/silver standard refers to the monetary system where the currency of a nation is backed by a precious metal such as the gold and/or silver. When the currency such as the dollar is backed by gold or silver, it would be almost impossible to grow the finances of the country to such high limits where the country risks the depletion of its gold or silver reserves. The virtual economy, which thrives in the world of capitalism today, could not have become a reality, if main currency (e.g. US dollar) remained linked to the gold standard.

До Первой мировой войны золото было денежным стандартом всех крупных торговых стран мира. Каждая страна привязывала свою валюту к золоту по постоянному и неизменному курсу. При золотом стандарте международные денежные системы пользовались беспрецедентным периодом стабильности и процветания. По сути, золотой стандарт обеспечивал денежную дисциплину. Количество валюты, которое страна могла напечатать, ограничивалось объёмом золота в её резервах, поскольку страны могли столкнуться с необходимостью обменивать свои деньги на золото. Обменные курсы между валютами разных государств в классической системе золотого стандарта оставались довольно постоянными.

Until World War I, gold ruled as the monetary standard of all the major trading countries in the world. Each country pegged its currency to gold at a constant and unchanging rate. Under the gold standard, the international monetary systems enjoyed a period of unprecedented stability and prosperity. In essence, the gold standard provided monetary discipline. The amount of currency a country could print was limited by the amount of gold in their reserves, because countries could have faced the requirement to convert their money to gold. Exchange rates between currencies of different nations remain fairly constant in the classical gold system.

Эра золотого стандарта была внезапно прервана в Первой мировой войне. Воюющие страны решили печатать деньги без обеспечения золотом, чтобы покрыть чрезвычайно высокие расходы на войну. На рынки была выброшена огромная масса наличности без прочного обеспечения денег, что привело к высокой инфляции. Такая ситуация сохранялась на протяжении всей войны и после неё. По плану репараций Германия должна была выплатить 132 миллиарда марок и обязана была обеспечить эту сумму золотом. Очевидно, Германия не могла выполнить это требование; Германия не могла тратить своё золото на оплату военных преступлений. Европейские союзники слишком много задолжали Соединённым Штатам, которые потребовали выплаты своих займов. Неспособность Германии выполнить послевоенный план репараций и невыполнение союзными странами своих обязательств по займам перед Соединёнными Штатами стали предлогом для Второй мировой войны.

Выбор был в руках руководителей финансовой политики США между двумя формами экономики. Реальная экономика, опирающаяся на валюты, обеспеченные золотом, которая растёт медленно, но верно. Либо виртуальная экономика, характеризующаяся чисто бумажными (а позднее цифровыми) валютами, не обеспеченными никаким драгоценным металлом, ни золотом, ни серебром. Вариант виртуальной экономики позволял получить практически огромную ликвидность, обеспечивал беспрецедентный рост богатства, давал небывалое превосходство над социалистическим лагерем Советского Союза и позволял сохранить золотые резервы США. Как бы ни был привлекателен этот вариант, он стал первым камнем в могиле капиталистической экономики.

The choice was in the hands of US financial policy makers between two forms of economy. A real economy backed by gold-based currencies, which grows slowly but surely. Or a virtual economy characterized by pure-paper (and later digital) currencies without any backup from any precious metal, gold or silver. The virtual economy option allows for a virtually large liquidity, allows for an unprecedented wealth growth, allows unparalleled superiority over the Soviet Socialists camp, and allows the preservation of the US gold reserves. As attractive as this option could be, it became the first brick in the grave of the capitalist economy.

Холодная война и ожесточённая борьба с советским социализмом создали благоприятную среду для расцвета этого варианта и послужили щитом, который не позволял политикам тщательно оценивать опасности такого выбора. Жадность финансовых институтов, отвечавших за обеспечение ликвидности, в частности Консорциума Федеральной резервной системы США, продвигала этот вариант с большим рвением и воодушевлением. Так был проложен путь к отмене Бреттон-Вудского соглашения.

The cold war and the fierce struggle with the Soviet socialism provided the suitable environment for this option to flourish and provided the shield which prevented policy makers from carefully evaluating the dangers of such option. The greed of the financial institutions which were responsible for providing the liquidity, in particular the US Federal Reserve Consortium pushed this option forward with great avidity and eagerness. The path was thus paved for the revocation of Bretton Woods Act.

Кризис конвертируемости доллара в золото был очевиден из-за объёма долларов, находившихся в центральных банках Европы. К 1966 году Европа держала в своих центральных банках более 14 миллиардов долларов. Золотые резервы Соединённых Штатов составляли лишь 13,2 миллиарда долларов, из которых 10 миллиардов требовались для удовлетворения потребностей внутреннего рынка США. Если бы правительства и иностранные центральные банки попытались одновременно конвертировать даже четверть своих запасов, Соединённые Штаты не смогли бы выполнить свои обязательства. Относительно низкая цена золота в 35 долларов за унцию, установленная Бреттон-Вудской системой, искушала спекулянтов, торговцев золотом и состоятельные структуры к покупке и накоплению золота, что ускоряло истощение золотых запасов на мировых рынках.

Впервые в истории золото официально стало просто товаром, цена которого подчиняется правилам и законам рынка. На рисунке 26 показан рост цен на золото и их колебания на основе лондонских спотовых цен на золото117. Цены на золото оставались почти стабильными до 1972 года, когда Соединённые Штаты отказались от золотого стандарта. После финансового кризиса 2008 года цена унции золота превысила 1200 долларов.

For the first time in history, the gold officially became just a commodity, whose price is subject to market rules and regulations. Figure 26 shows the rise of gold prices and their fluctuation based on the London Spot Gold Prices117. The gold prices remained almost stable until 1972 when the United States relinquished the gold standard. After the financial crisis in 2008, the price of gold exceeded $1,200 per ounce.

С момента распада Бреттон-Вудской системы в 1971 году и отказа от золотого стандарта доллар стал мировой резервной валютой по умолчанию. За двадцать лет до 1970 года международные долларовые резервы выросли лишь примерно на 55%, то есть на 2,7% в год. В период с 1971 по 2001 год, после перехода от золотого стандарта к доллару, резервы выросли более чем на 2000%, то есть более чем на 66% в год118. На рисунке 27 показан рост мирового богатства с 1972 года. Такой рост был бы невозможен при золотом стандарте. Но когда Соединённые Штаты отказались от Бреттон-Вудского соглашения и разорвали связь между долларом и золотом, они освободили доллар от золотой узды и открыли его потенциал для виртуального роста.

Since the breakdown of Bretton Woods in 1971 and the end of the gold standard, the dollar has become the default international reserve currency. The twenty years prior to 1970, international dollar reserves increased only about 55%, at a rate of 2.7% a year. Between 1971 and 2001, with the adoption of the dollar instead of gold standard, reserves have increased over 2,000%, at a rate of more than 66% a year118. Figure 27 shows the growth of the world wealth since 1972. Such growth could not have been possible under the gold standard. But when United States turned against Bretton Woods Agreement and broke the link between the dollar and the gold, it freed the dollar from the rein of the gold and unleashed its potential for virtual growth.

После смерти Бреттон-Вудского соглашения золото больше не могло ограничивать темпы роста экономики, основанной на долларе; однако к доллару была привязана ещё одна «верёвочка», которая не давала ему взлетать с экспоненциальной скоростью, как показано на рисунке 27. Эта «верёвочка» представляла собой набор правил и ограничений, введённых в отношении финансовых институтов после Великой депрессии 1929 года. Ограничения были введены в 1930-х годах политическими лидерами, чтобы предотвратить в будущем очередную депрессию. По сути, эти ограничения сдерживали способность финансовых институтов приумножать своё богатство, выдавая всё больше и больше кредитов и получая всё больше и больше процентов по ним. Регламенты требовали, чтобы заёмщики при получении кредита на покупку дома вносили значительную сумму собственных средств. Благодаря этому процентная часть кредита оставалась относительно небольшой.